Подобнаго рода разговоры случались у нихъ не разъ въ послѣдній годъ ихъ пребыванія въ Сольскѣ. Мы говоримъ послѣдній, потому что событіе, о которомъ шла рѣчь, не замедлило совершиться. Послѣ праздниковъ, въ январѣ, Марья Васильевна получила предлинное письмо отъ кузины съ пріятнымъ извѣстіемъ.
... "Мы увидимся наконецъ и скоро, писала Софи. Третьяго дня, мужъ получилъ бумагу изъ Петербурга о назначеніи его губернаторомъ въ З** на мѣсто вашего стараго колпака, который уволенъ по собственному желанію. Мы уѣзжаемъ отсюда въ концѣ апрѣля или въ началѣ мая... Quelle joie, chère Marie! Я прыгала третьяго дня, какъ институтка, по стульямъ и по диванамъ, не зная куда дѣваться отъ радости; а ночью, вчера, мнѣ снилось разъ пять, что я къ вамъ вхожу и цѣлую васъ крѣпко, крѣпко!.. О! какъ наскучилъ мнѣ этотъ Сольскъ и какъ я рада вырваться наконецъ изъ этого глупаго города!.." и такъ далѣе, а въ постскриптѣ написано было: "Вчера получила письмо отъ сестры, изъ Парижа. Она васъ обоихъ цѣлуетъ и проч... Григорій Алексѣевичъ просилъ передать поклонъ Полю. Онъ не слишкомъ доволенъ перемѣщеніемъ, mais il а ses raisons à lui."
IV. Гость.
Въ концѣ апрѣля, Лукинъ прискакалъ на курьерскихъ въ З***, изъ котораго только что успѣлъ выѣхать бывшій начальникъ губерніи. Онъ посланъ былъ съ порученіемъ осмотрѣть губернаторскій домъ и донесть о его состояніи въ Сольскъ; а между тѣмъ принять мѣры, чтобы починки и передѣлки, какія окажутся нужными, окончены были въ самый короткій срокъ.
Погода стояла теплая. Съ утра еще солнце грѣло такъ сильно, что онъ снялъ шинель и ѣхалъ все время въ одномъ сюртукѣ. Около трехъ часовъ пополудни, его тарантасъ, промчавшись съ громомъ по нѣсколькимъ переулкамъ, остановился въ одной изъ лучшихъ улицъ города, за мостомъ, на углу противъ собора, у дверей какой-то гостиницы. Домъ, содержавшій гостиницу, имѣлъ не слишкомъ опрятный видъ. Въ нижнемъ этажѣ его помѣщались: лабазъ, лавка съ игрушками и погребъ ренсковыхъ винъ, а страннопріимное заведеніе находилось вверху. Билльярдная и будетъ смотрѣли пятью глазами на улицу. Въ первой, нѣсколько оконъ съ горшками геранія отворены были настежь, и въ одно виденъ, былъ явственно какой-то трактирный рыцарь, вооруженный кіемъ. У воротъ пахло дегтемъ и сѣномъ; на прилавкѣ сидѣли два парня въ полумѣщанскихъ, полуямщицкихъ костюмахъ; одинъ съ балалайкой, въ поярковой шляпѣ съ павлиньимъ перомъ, другой съ пучкомъ луку за пазухой. Нѣсколько бабъ и босыхъ ребятишекъ толпилось вокругъ лотка съ пряниками...
Пыль отъ подъѣхавшаго экипажа одѣла всю эту сцену густымъ сѣрымъ облакомъ, но никто отъ нея не попятился, только одна дѣвка, жевавшая пряникъ, чихнула.
Осипъ, лакей пріѣзжаго, соскочилъ уже съ козелъ, сбираясь бѣжать на верхъ, но Лукинъ воротилъ его.
-- Кой чортъ! Да это рынокъ какой-то!.. Куда это ты привезъ? спросилъ онъ у ямщика.
-- Никакъ нѣтъ, ваше высокоблагородіе, не рынокъ, отвѣчалъ тотъ оборачиваясь,-- тутъ наверху гостиница.
-- Да развѣ въ городѣ нѣтъ другой?.. Вези въ другую.