-- Въ Макарьевскую, значитъ, прикажете?
-- Въ Макарьевскую или въ другой кабакъ, все равно. Вези куда-нибудь, гдѣ почище.
Тарантасъ опять тронулся, и минутъ пять спустя, Лукинъ стоялъ въ номерѣ, у окна, выходившаго на какую-то чистую, но пустынную улицу. Противъ него тянулся заборъ, а за заборомъ сады. Вдали, за деревьями, вѣтви которыхъ только что начали зеленѣть, видны были крыши домовъ, колокольни и золотыя макушки церквей.
Въ раздумьи смотрѣлъ онъ на эту картину. Въ ней не было ничего интереснаго, а между тѣмъ она волновала его глубоко, потому что съ ней связана была мысль о близости той, которую онъ такъ жадно желалъ увидѣть, "Здѣсь," думалъ онъ, "въ этомъ городѣ, Маша конечно бываетъ часто, и есть возможность встрѣтить ее случайно, сегодня же, можетъ-быть сію же минуту!.." Вся кровь хлынула къ сердцу, а оттуда въ лицо, когда онъ подумалъ, какъ это возможно. Но тутъ же другая возможность являлась на умъ... Встрѣтишь иль нѣтъ, еще неизвѣстно; но если да, то по всей вѣроятности встрѣтишь съ мужемъ; а это было бы скверно, потому что она конечно узнаетъ и будетъ удивлена, перепугана, будетъ не въ силахъ скрыть ничего; не пойметъ даже надобности дѣлать тайну изъ прежняго ихъ знакомства.. Еслибы не этотъ страхъ, сталъ ли бы онъ сидѣть тутъ въ номерѣ, вмѣсто того чтобы мчаться, ни на минуту не останавливаясь, или даже просто, пѣшкомъ, бѣжать прямо къ ней, потому что она тутъ, близко, всего въ десяти верстахъ отъ города!.. Какъ сдѣлать, чтобъ увидѣть ее безъ свидѣтелей, по крайней мѣрѣ хоть въ первый разъ?.. Пяти или десяти минутъ могло быть достаточно; но откуда ихъ взять?.. Всю дорогу изъ Сольска, и въ Сольскѣ все время, съ тѣхъ поръ какъ отъѣздъ его былъ рѣшенъ, онъ думалъ объ этомъ, но до сихъ поръ не выдумалъ ничего. А между тѣмъ время шло... и вотъ онъ пріѣхалъ на мѣсто, и пора уже дѣйствовать, а онъ тутъ стоитъ вѣраздумьи, теряя безцѣнное время, колеблясь, робѣя какъ женщина, и до сихъ поръ не зная какъ ввяться за дѣло!.. Въ какой-нибудь день или два, весь городъ узнаетъ, что онъ пріѣхалъ; а тамъ узнаютъ и Левель, и Марья Васильевна; его будутъ ждать, ему надо письма отдать отъ Ѳедора Леонтьича и отъ Софьи Осиповны... Что тогда дѣлать?.. Тогда будетъ поздно обдумывать и пріискивать случай... Надо будетъ къ нимъ ѣхать и прямо явиться ей на глаза, рискуя испортить все... Нѣтъ, чортъ возьми! до этого допустить нельзя! Довольно думано, пора и за дѣло!..
Онъ наскоро отобѣдалъ, одѣлся и вышелъ. Въ головѣ у него ужь вертѣлась затѣя. Онъ рѣшилъ: нанять верховую лошадь на первое время, покуда дѣло не кончится чѣмъ-нибудь. Имѣя коня подъ рукой, онъ могъ сберечь много времени, не связываясь ни съ кѣмъ и не стѣсняясь ничѣмъ: это первое, а тамъ что Богъ дастъ... Онъ тотчасъ же началъ искать; но дѣло не шло на ладъ. Большая часть тѣхъ, къ кому онъ обращался, чесали себѣ затылокъ, не зная что отвѣчать; другіе брались неохотно и не умѣли сдѣлать рѣшительно ничего... Наконецъ, деньги, которыми онъ сорилъ безъ счету, какъ водится, взяли свое. Къ семи часамъ, рослая, сильная лошадь стояла совсѣмъ готовая, осѣдланная и взнузданная, на грязномъ дворѣ гостиницы.
-- Она хоть и не верховая, а подъ верхомъ ходитъ, объяснялъ, нѣжно гладя коня по шеѣ, хозяинъ его, молодой, долговязый купеческій сынъ, съ ребячески-глупымъ лицомъ, что впрочемъ не помѣшало ему содрать за прокатъ по десяти рублей въ сутки. Просьбамъ не дюже гонять, поберечь, накормить, не поить сгоряча, казалось, конца не будетъ.
Солнце сѣло, когда Лукинъ выѣхалъ за городъ по большой М...ой дорогѣ.
Слѣдуя въ точности собраннымъ справкамъ, онъ проѣхалъ по ней двѣ версты и свернулъ на проселокъ, который тянулся сначала пустыремъ, а потомъ заворачивалъ круто въ лѣсъ. Лѣсъ былъ густой, и въ немъ было уже довольно темно. Онъ проскакалъ его крупною рысью въ какіе-нибудь полчаса и выѣхалъ на опушку. Плотина и мельница видны были въ полуверстѣ, все какъ сказано; но на дворѣ становилось совсѣмъ темно, и села онъ не могъ разглядѣть. Только рядъ огоньковъ мелькалъ недалеко, заставляя догадываться въ какомъ направленіи барскій домъ.
"Далѣе ѣздить не зачѣмъ," думалъ онъ; "пѣшему легче добраться до мѣста, не бывъ замѣченнымъ, и узнать все, что можно будетъ узнать..." Онъ отъѣхалъ назадъ, слѣзъ съ лошади, привязалъ ее въ чащѣ лѣса и, оставивъ дорогу въ виду на правой рукѣ, пошелъ берегомъ, вдоль ручья, по мягкой, мѣстами сырой травѣ, миновалъ мельницу, и минутъ черезъ пять уперся въ ограду густаго, стариннаго сада. Сквозь вѣтви кустовъ, одѣтыхъ весеннею листвой, онъ высмотрѣлъ домъ. Въ этомъ мѣстѣ онъ находился всадо шаговъ на двадцать отъ ограды, и черный силуэтъ строенія рисовался отчетливо на синемъ, глубокомъ сводѣ стемнѣвшаго неба. Нѣсколько оконъ въ верхнемъ и нижнемъ этажѣ были освѣщены.
Онъ долго стоялъ прислушиваясь и всматриваясь. По правую руку, недалеко отъ него, слышны были изрѣдка слабые отголоски шаговъ и звуковъ различнаго рода... Вотъ двери захлопнули; а вотъ кличутъ кого-то... тамъ лошадь фыркнула, а тамъ воду черпаютъ изъ пруда... Въ ту сторону вѣрно дворъ, а налѣво все тихо; налѣво -- должно-быть садъ идетъ. Онъ былъ взволнованъ. Сердце въ груди его билось то жестко и сухо, выгоняя изъ себя наотмахъ всю кровь, то замирало въ томительной полнотѣ. Онъ вглядывался въ одно изъ окошекъ верхняго этажа, которое оставалось отворено и не завѣшено сторой,-- вглядывался, въ слабой надеждѣ, что можетъ-быть Маша пройдетъ тутъ мимо или придетъ, остановится, выглянетъ, и тогда онъ увидитъ ее хоть мелькомъ... По комнатѣ точно прошли раза два, что было замѣтно по свѣту, который то вдругъ заслонялся чѣмъ-то, то снова открывался; но Лукинъ не видалъ ничего... Въ сосѣднемъ окнѣ, на свѣтлой сторѣ, мелькала не разъ чья-то тѣнь, и каждый разъ взоръ ловилъ ее жадно, стараясь дорисовать неясный контуръ; но онъ исчезалъ, и снова Лукинъ оставался ни съ чѣмъ, снова ждалъ, снова вглядывался.