-- Алексѣевъ? Какой Алексѣевъ?... Гдѣ?... сказалъ онъ, обрадованный и удивленный.
-- Они тутъ-съ, отвѣчалъ слуга шепотомъ, указывая на сосѣднюю комнату.
Левель вскочилъ и выбѣжалъ къ гостю, въ пріемную.
-- Григорій Алексѣичъ! Вы здѣсь?
-- Здѣсь.
Они засмѣялись и обнялись по-пріятельски, крѣпко.
-- Здравствуйте! Радъ всею душой! Бросьте вашу фуражку; пойдемте сюда.... Садитесь; хотите чаю? Сигару?... Вотъ, встрѣтились наконецъ и, какъ видите, помѣнялись ролями: вы на службѣ, а я ужь давно ее бросилъ, говорилъ отставной гвардеецъ, котораго трудно было узнать, такъ измѣнили его шесть лѣтъ, отсутствіе золотыхъ украшеній въ костюмѣ, густая, русая борода клиномъ и какой-то оттѣнокъ напряженной мечтательности въ чертахъ, котораго прежде не было....-- Ну, ну, говорите, развязывайте скорѣй!... Вѣдь я ничего не знаю! Давно ли вы здѣсь? Когда вы пріѣхали?
-- Вчера, въ три часа.
-- Одни или вмѣстѣ со всѣми?
-- Одинъ.