-- Эхъ, жаль! А я только что передъ вечеромъ въ городъ уѣхалъ.
Левель жалѣлъ не шутя. Онъ очень разчитывалъ на общество стараго, городскаго пріятеля, и боялся немножко, чтобы домъ его, съ перваго взгляда, не показался ему скучнымъ мѣстомъ, а жена -- холодною, вялою, церемонною барыней. Опасеніе было естественно. Застѣнчивость Марьи Васильевны и непривычка ея обращаться съ чужими людьми могли, какъ онъ думалъ, сдѣлать очень невыгодное впечатлѣніе на такого человѣка какъ Алексѣевъ, развязнаго, бойкаго, остраго малаго, съ злымъ языкомъ, съ сатирическимъ взглядомъ на вещи и съ привычкой жить въ шумномъ, веселомъ кругу.
"Ну, такъ! Я это зналъ! ворчалъ онъ про себя, соображая, по разнымъ отвѣтамъ пріятеля, что онъ пробылъ въ селѣ не долго и былъ отпущенъ оттуда безъ ужина, не пивъ чаю, можетъ-быть даже не смѣя сигары выкурить: а ужь Маша, конечно, не догадалась ему предложить!... Клеопатра Ивановна была права отчасти, подумалъ онъ: съ этою женщиной общества у себя не устроишь, а между тѣмъ общество было бы такъ нужно для ней!..."
За этимъ, естественно, шло желаніе какъ можно скорѣе поправить дѣло. Маша, при немъ, какъ это всегда случалось, будетъ, конечно, гораздо любезнѣе и смѣлѣе, что дастъ возможность нигладить первое впечатлѣніе, прежде чѣмъ оно успѣетъ окрѣпнуть и утвердиться. Съ этою цѣлью, онъ началъ упрашивать Лукина, чтобъ онъ ѣхалъ къ нему обѣдать сегодня же, отложивъ городскіе визиты и дѣло до завтра. Тотъ не отказывался... Онъ очень радъ; но почта идетъ сегодня же, и отъ него будутъ ждать извѣстія въ Сольскѣ... Надо же хоть заглянуть въ губернаторскій домъ, чтобы написать Софьѣ Осиповнѣ двѣ строчки... "А не то, вѣдь вы знаете; барыня съ норовомъ, шутокъ не любитъ!..."
Левель захохоталъ...-- О! знаю! знаю!... но мы успѣемъ все сдѣлать. Теперь десяти еще нѣтъ, а мы отправимся въ два; не поспѣете, въ три, въ четыре,-- когда угодно; жена подождетъ. Поѣдемте, я познакомлю васъ съ Гольцомъ, Францъ-Карлычемъ, вице-губернаторомъ; а оттуда мы вмѣстѣ пойдемъ осматривать домъ. Онъ въ порядкѣ; я былъ тамъ недавно у О**. Если не ошибаюсь, починокъ большихъ не потребуется. Оттуда я васъ отпущу письмо писать; а самъ зайду въ уѣздное казначейство. Завтракать будемъ здѣсь; я буду васъ ждать. Да пожалуста никакихъ извощиковъ за городъ не нанимаете. Я васъ отвезу и доставло назадъ въ коляскѣ.
Въ третьемъ часу, они катили въ Сорокино. Левель былъ въ духѣ и дорогой разспрашивалъ о Маевскихъ, о свадьбѣ Елены Осиповны, о Сольскѣ, о службѣ, о разныхъ вещахъ. Но его спутнику было не до того. Онъ былъ озабоченъ. Его тревожилъ вопросъ: какъ обойдется вторичная встрѣча съ Марьей Васильевной, которую онъ оставилъ вчера въ ненадежномъ видѣ, и какъ ей удастся сыграть свою роль?... Въ себѣ онъ увѣренъ былъ. Онъ прошелъ всю школу притворства, отъ первыхъ складовъ до высшихъ, сложнѣйшихъ ея задачъ, и основательно считалъ себя мастеромъ дѣла; но она?... Какъ-то она, бѣдняжка, справится съ первымъ шагомъ по этой кривой и скользкой тропинкѣ?... Ей тяжело будетъ,-- она не привыкла... Вотъ онъ и привыкъ, а и его насилу хватаетъ въ эту минуту, чтобы скрыть закулисную сторону своихъ мыслей... Онъ смѣялся и сыпалъ шутками, разказывая продѣлки Елены Осиповны съ ея женихомъ; но глаза его не смѣялись. Онъ то отворачивалъ ихъ, смотря въ чащу лѣса, то, выбравъ минуту, когда его спутникъ глядѣлъ куда-нибудь мимо, съ большимъ любопытствомъ всматривался въ его лицо... Кромѣ тѣхъ перемѣнъ, которыя связаны неразлучно съ потерей мундира и съ пріобрѣтеніемъ бороды, онъ нашелъ много новаго. Трудно сказать въ чемъ это новое состояло; но присутствіе его было очень чувствительно. Левель, который сидѣлъ съ нимъ рядомъ въ коляскѣ, похожъ былъ на прежняго гвардіи капитана только тогда, когда онъ смѣялся. Въ промежуткахъ, въ минуты серіознаго разговора или молчанія, лицо его принимало какой-то суровый, почти аскетическій видъ. Не то чтобъ онъ похудѣлъ или особенно постарѣлъ,-- нѣтъ,-- главная доля новаго сосредоточена была вся въ глазахъ, и не въ наружной ихъ формѣ, а въ какомъ-то сосредоточенномъ, напряженно-задумчивомъ выраженіи и фанатически-мрачномъ, абстрактно пристальномъ взглядѣ.
Четверка отличныхъ, заводскихъ коней несла ихъ быстро, въ рессорной коляскѣ, по мягкой дорогѣ, въ лѣсу. Пыли не было; земля только что просыхала, послѣ весеннихъ дождей. Кусты ужь одѣты были роскошною зеленью; густая трава и мѣстами цвѣты видны были тамъ и сямъ, на землѣ; но большія деревья, осинникъ, береза и дубъ, не успѣли еще нарядиться въ свой лѣтній, парадный мундиръ. Весь лѣсъ наполненъ былъ ароматомъ смолистыхъ почекъ. Береза, опередившая своихъ сверстниковъ, душила особенно сильно.
-- Сейчасъ будемъ дома, замѣтилъ Левель, указывая на мельницу, которая стала видна вдали. Они проѣхали близко отъ того мѣста, гдѣ, наканунѣ, Лукинъ привязывалъ лошадь,-- оставили мельницу и плотину влѣвѣ, и понеслись по дорогѣ къ селу. Собачій лай привѣтствовалъ ихъ издалека. Въѣзжая, Лукинъ увидѣлъ вчерашнихъ своихъ непріятелей. Онъ узналъ ихъ по голосу. Это были два рослые, сильные пса, изъ которыхъ любой могъ идти въ одиночку на волка. На этотъ разъ, не имѣя причины считать его воромъ, они приняли его очень мирно, махая хвостами и весело провожая коляску вплоть до крыльца.
На крыльцѣ, Марья Васильевна встрѣтила ихъ. Она перетрусила страшно, завидѣвъ коляску, и задыхаясь, съ сильнымъ біеніемъ сердца, бросилась внизъ по лѣстницѣ. Но когда экипажъ подъѣхалъ, и вмѣсто суровыхъ, нахмуренныхъ лицъ, видѣнныхъ ею во снѣ, она увидѣла мужа веселаго, въ живомъ разговорѣ съ гостемъ, который смѣялся, отвѣчая ему почти также безпечно и весело, она вся покраснѣла отъ радости. На душѣ у нея отлегло. Богъ вѣрно услышалъ ея молитву... Онъ пошлетъ миръ въ ихъ сердца!... Они будутъ друзьями!
-- На вотъ, я тебѣ вчерашняго гостя привезъ, сказалъ Левель женѣ... "N'ayez donc pae peur, Marie! C'est un très bon garèon... Не ребячься, пожалуста; будь полюбезнѣе," шепнулъ онъ ей на ухо, обнимая ее.-- Рекомендую, прибавилъ онъ громко: -- Григорій Алексѣичъ Алексѣевъ, чиновникъ особыхъ порученій при нашей новой губернаторшѣ.