-- Marie! Это вы? О! какъ это мило!-- Она протянула ей обѣ руки, и онѣ обнялись очень нѣжно...-- Это вы наконецъ? Да дайте же, дайте же на васъ посмотрѣть, моя душка, милочка!..-- И Софья Осиповна вертѣла ее какъ куклу, хохоча во все горло, цѣлуя, припрыгивая и прихлопывая въ ладоши.
Лукинъ, между тѣмъ, стоялъ въ сторонкѣ и подошелъ только тогда, когда первый порывъ привѣтствій и поцѣлуевъ былъ истощенъ.
-- Какъ и вы здѣсь? сказала Софья, дѣлая видъ какъ будто теперь только замѣчаетъ. Встрѣтивъ его полустрогимъ, полувопросительнымъ взоромъ, она погрозила ему пальцемъ издали, и потомъ уже протянула руку; но, тотчасъ же отворачиваясь,-- знаете, я вамъ что скажу? шепнула она своей новой пріятельницѣ.-- Я ужасно какъ ѣсть хочу!..
Марья Васильевна обернулась къ мужу.-- Нѣтъ, не здѣсь, продолжала Софи.-- Я на станціи не люблю. Скоро ли мы пріѣдемъ къ вамъ?.. Мы будемъ обѣдать, n'est ce pas, когда къ вамъ пріѣдемъ?
Маша смѣясь отвѣчала, что да. Лошади между тѣмъ были заложены. Двѣ дамы сѣли въ дормезъ, а мущины въ коляску, и всѣ покатили прягіо въ Сорокино.
VI. Кузины.
Первое время послѣ пріѣзда Маевской, кузины были почти неразлучны. Онѣ спали, хозяйничали, возились съ дѣтьми, гуляли и забавлялись вмѣстѣ. Софья Осиповна была въ духѣ. Сбросивъ съ плечъ церемоніялъ офиціальной жизни со всѣми его безконечными требованіями и неизбѣжными мелочными стѣсненіями, она жадно наслаждалась свободою сельскаго быта. Затѣямъ, шалостямъ, выходкамъ, шуткамъ ея, казалось, не будетъ конца. Все ожило и повеселѣло вокругъ. Дѣти, которымъ она навезла конфетъ и игрушекъ безъ счету и которыхъ смѣшила на каждомъ шагу, полюбили ее до безумія. Маша была отъ нея въ восторгѣ. Левель ухаживалъ за ней какъ за маленькою и не зналъ что придумать, чтобы сдѣлать ей жизнь въ своемъ домѣ жакъ можно пріятнѣе. Стараясь предупредить малѣйшія изъ ея желаній, онъ затѣвалъ для нея прогулки, катанья, parties de plaisir къ сосѣдямъ. Только что она заикнулась о верховой ѣздѣ, какъ изъ города выписано было дамское сѣдло. Въ верховыхъ лошадяхъ не было недостатка. Леведь, какъ старый кавалеристъ и любитель, имѣлъ ихъ всегда, на конюшнѣ, нѣсколько. Къ сожалѣнію, Марья Васильевна не умѣла ѣздить, что разстроило нѣсколько общее удовольствіе; потому что Софья Осиповна не хотѣла оставить ее одну, и отъ этого общество, каждый день часа на два, стало дѣлиться на партіи. Конница уѣзжала, пѣхота сидѣла дома. Изъ мущинъ одинъ кто-нибудь провожалъ Софью Осиповну, а другой оставался съ Машей. На первый разъ, брошенъ былъ жребій, и очередь выпала Лукину. Онъ ѣздилъ не слишкомъ щеголевато, но смѣло и крѣпко сидѣлъ въ сѣдлѣ. Увидѣвъ его въ первый разъ верхомъ на своемъ жеребцѣ, Левель не могъ утерпѣть, чтобы немножко не улыбнуться.
-- Чего вы смѣетесь? спросила Маевская.
-- Такъ; я боюсь, что ваша прогулка протянется дольше чѣмъ вы ожидаете. Вашъ проводникъ плохо знаетъ окрестности и легко можетъ сбиться съ дороги.
-- Э! что за бѣда?.. Tout chemin mène à Rome!.. Пріѣдемъ какимъ-нибудь часомъ позже и только. Marie ne sera pas fâchée de же reposer un peu. Elle а Гаіг d'être très fatiguée. Я боюсь, что я скоро ее совсѣмъ замучу...