-- За что?
-- За вчерашній допросъ... Это изъ мѣры вонъ! Здѣсь, въ этомъ домѣ, въ гостяхъ, при Левелѣ, при женѣ его... заводить точно такую же инквизицію какъ бывало въ Сольскѣ!.. добиваться зачѣмъ я въ городъ ѣздилъ, и что я тамъ дѣлалъ, и кого я тамъ видѣлъ... Смѣшно!.. Очень имъ нужно знать, что ты ревнуешь меня!.. Это глупо, ей Богу, Софья!.. это самаго недогадливаго можетъ навесть на догадки!.. Павелъ Петровичъ и такъ ужь подсмѣивается... Сегодня, когда мы садились верхомъ, я замѣтилъ...
-- Allons! перебила Софи, смѣясь...-- Много ты очень замѣтилъ! Много вы всѣ замѣчаете!.. Знаешь, чему онъ смѣялся?..
-- Чему?
-- Смѣялся смотря на тебя, какъ ты держишься.
-- А! чортъ его побери! проворчалъ ея спутникъ, кусая губы. Онъ былъ щекотливъ на счетъ верховой ѣзды, какъ многіе.-- Эти педанты, съ ихъ старою манежною школой, прибавилъ онъ громко,-- воображаютъ, что кромѣ нихъ никто не умѣетъ ѣздить!
Софи хохотала...
-- Allons, ne te fâche pas, mon beau cavalier! Она подъѣхала къ нему близко.-- Voila pour te rendre gai! сказала она, цѣлуя его.
Онъ перегнулся въ сѣдлѣ и обнялъ ее одною рукой.
-- Laisse donc! Tu va me faire perdre les étriers! шептала Софья; но Лукинъ не пускалъ... Коню его надоѣла эта потѣха. Сердито оскаливъ зубы, онъ повернулъ голову и укусилъ ея лошадь за шею. Софья стегнула его хлыстомъ но мордѣ. Лукинъ едва успѣлъ отнять руку, какъ конь его взвился, и они понеслись вихремъ по лѣсу... Навстрѣчу неслись эеленыя вѣтви деревьевъ, грозя сорвать шляпу или задѣть по лицу. Сѣдоки наклонялись проворно, сворачивая или ныряя, и то отставая, то обгоняя другъ друга на всемъ скаку. Шляпа свалилась у ней съ головы и держалась только на лентахъ; коса расплелась, и длинныя пряди русыхъ волосъ, разметанныя по вѣтру, вились позади какъ змѣи... Надо было остановиться и слѣзть, чтобъ поправить бѣду...