Несчастная Марья Васильевна желала бы провалиться сквозь землю въ эту минуту. Она вдругъ почувствовала какъ-будто кто дернулъ ее рукою за сердце, и вмѣстѣ съ тѣмъ испугалась, зная, что непремѣнно должна измѣниться въ лицѣ, а между тѣмъ ни уйдти, ни отвернуться, ни спрятаться -- нѣтъ возможности. Кузина нагнулась надъ ней, какъ ястребъ надъ голубемъ, и смотритъ ей прямо въ лицо, и на этомъ лицѣ красное знамя стыда начинаетъ развертываться. Тайна ея выходитъ наружу!.. Она не властна ее удержать!.. Вотъ щеки зардѣлись, краска и жаръ пошли по лбу, по шеѣ, до самыхъ ушей, до корней ея золотистыхъ волосъ -- все запылало... Жалко было видѣть эту увѣнчанную цвѣтами головку въ такомъ огнѣ!.. То, что она испытала въ эту минуту, не трудно понять, но какъ передать впечатлѣніе Софьи Осиповны, которая начала свой допросъ на авось. Ощупывая въ потемкахъ, она набрела случайно на это открытіе, и съ перваго раза была такъ озадачена имъ, что сама покраснѣла слегка. Усмѣшка исчезла у ней на лицѣ; она посмотрѣла серіозно, сперва на Машу, потомъ на Григорія Алексѣевича, и тотчасъ же отвернулась. Лукинъ видѣлъ все; но онъ еще не успѣлъ оглянуться, не успѣлъ слова сказать, какъ все уже было кончено. Онъ не могъ отвратить бѣду и не зналъ какъ поправить ее; не зналъ даже можно ли будетъ ее поправить?.. Удочка дрогнула у него въ рукахъ, и онъ былъ удивленъ замѣтно; но ни малѣйшаго знака смущенія невозможно было прочесть на лицѣ самозванца. Онъ былъ закаленъ на подобнаго рода случайности.
Не чувствуя долѣе надъ собою испытующихъ глазъ кузины, Маша вздохнула свободнѣе, встала, мелькомъ взглянула на Лукина и пошла потихоньку прочь.
Въ одинъ мигъ Софья догнала ее.
-- Marie, ma colombe, куда вы?
-- Оставьте меня. Я не здорова... не въ духѣ выслушивать глупыя шутки, отвѣчала та, едва слышно.
-- Marie!.. Mais c'est drôle!.. Смѣшно такъ сердиться!.. Я, право, не знала, что вы такъ вспыльчивы... Вы покраснѣли какъ ракъ, изъ-за самой невинной шутки.
Оборотъ былъ довольно ловко придуманъ, но онъ не служилъ ни къ чему. Марья Васильевна обернулась и посмотрѣла ей прямо въ лицо, на этотъ разъ не краснѣя.
-- Я не сердилась, отвѣчала она, съ трудомъ вынуждая себя говорить спокойно.-- Я покраснѣла за васъ; я сдѣлала только то, что вы сами должны были сдѣлать, еслибы вы имѣли хоть каплю стыда.
Въ свою очередь Софья вспыхнула.
-- Я васъ не понимаю.