-- Но мы никогда не кончимъ этимъ путемъ, продолжалъ самозванецъ.-- Положимъ, что я виноватъ; что жь далѣе?
-- Далѣе я отъ васъ требую, чтобы вы загладили вашу вину на сколько это возможно и на сколько это зависитъ отъ васъ.
-- Что жь я могу сдѣлать?
-- Вы... я васъ прошу вопервыхъ, чтобы вы не ѣздили больше въ нашъ домъ и не искали видѣться съ Марьей Васильевной ни тайно, ни явно.
Лукинъ не вдругъ отвѣчалъ. Онъ мысленно искалъ выхода изъ того положенія, въ которое онъ былъ поставленъ неожиданнымъ оборотомъ дѣла, и не видѣлъ рѣшительно никакого.
-- Въ этомъ требованіи я не могу отказать, отвѣчалъ отъ угрюмо,-- но я могу встрѣтиться съ Марьей Васильевной здѣсь, въ городѣ... у Маевскихъ, или у другихъ... и въ такомъ случаѣ я не беру на себя...
-- Послушайте, перебилъ Левель.-- Если вы ее любите хоть сколько-нибудь, вы должны принести ей жертву, необходимую для ея спокойствія, вы должны уѣхать совсѣмъ отсюда.
Сердце сжалось въ груди самозванца. Онъ схватился обѣими руками за голову, и долго сидѣлъ ни слова не говоря...
Настала опять рѣшительная минута въ жизни его, и привела съ собою на память другія минуты. Онъ вспомнилъ прощанья въ Ручьяхъ; вспомнилъ послѣдній свой разговоръ съ Барковымъ, послѣ котораго онъ подписалъ векселя; наконецъ вспомнилъ мѣстечко въ кустахъ, у моста, близь большой дороги, разбросанную поклажу и трупъ Алексѣева на травѣ.
Вся минувшая жизнь промелькнула въ его душѣ какъ одно мгновенье. Вся она была рядомъ потерь и жертвъ, послѣ которыхъ онъ выходилъ какъ оборванный, теряя одно за другимъ все, что привязываетъ человѣка къ существованію. Но онъ былъ моложе и гибче въ ту пору; свѣжія силы непочатымъ запасомъ кипѣли въ груди, будущее еще манило, обѣщало еще что-нибудь впереди; а теперь?.. Опять бросить все, и сызнова начинать всю жизнь?.. Нѣтъ, тошно! Не стоитъ труда!.. Довольно онъ кочевалъ!.. Довольно прощанья и разставанья!.. Если пришла пора гибнуть, то лучше ужъ гибнуть тутъ, не трогаясь съ мѣста. Откладывать далѣе не зачѣмъ... Пожить!.. А что дальше, то гроша не стоитъ... Такъ или этакъ, почти все равно!.. Съ другой стороны, теперь онъ не школьникъ и запугать его страхомъ закона не такъ легко, какъ въ былые года, когда онъ блѣднѣлъ передъ пугаломъ крѣпостнаго права. Теперь у него есть надежная точка опоры. Онъ не студентъ, онъ управляетъ губерніей. Ѳедоръ Леонтьевичъ въ его рукахъ!.. Пусть попробуютъ!.. Онъ постоитъ за себя; онъ дастъ отпоръ... Но совѣсть шептала при этомъ свое... Отъ него требуютъ не заботы о собственной его участи, о собственномъ счастьѣ... Отъ него требуютъ жертвы во имя Марьи Васильевны и для нея!.. Фразы все это -- вздоръ!.. Ее сбили съ толку, вынудили... Но что если правда?.. Если сама она этого требуетъ?.. Тогда что? И при этомъ вопросѣ сердце опять защемило... Тогда нечего дѣлать... Ей онъ не въ силахъ отказать!.. Онъ уступитъ, уѣдетъ, куда глаза глядятъ. Но прежде чѣмъ дѣло дойдетъ до этого, онъ не позволитъ себя провести, онъ долженъ узнать положительно ея волю; долженъ услышать отъ нея самой...