-- Дѣлайте что угодно.
-- Да я не насчетъ его, Павелъ Петровичъ. Я бы желалъ знать, не могу ли я сдѣлать чего-нибудь для васъ собственно?
-- Можетъ-быть. Скажите мнѣ гдѣ письмо, которое я къ вамъ писалъ?
-- Здѣсь, Павелъ Петровичъ.
-- Возвратите мнѣ его.
-- Извольте.
Барковъ вынулъ бумажникъ и, отыскавъ письмо, отдалъ ему.
-- Покорно васъ благодарю, отвѣчалъ Левель вставая. Барковъ понялъ, что все это значитъ. Онъ всталъ, раскланялся и ушелъ.
Покуда такая гроза сбиралась надъ головой Лукина, онъ безъ сомнѣнія имѣлъ время обдумать свое положеніе. Задача его была гораздо проще, чѣмъ это могло бы казаться на первый взглядъ. Весь вопросъ состоялъ въ томъ, чтобъ увидѣться какимъ-нибудь образомъ съ Марьей Васильевной и узнать ея волю. Если, какъ онъ боялся, ее успѣли довесть до того, что они называютъ раскаяніемъ, и если она рѣшилась серіозно порвать все, что ихъ связывало доселѣ, тогда ему нечего болѣе дѣлать въ З***. Смѣшно дожидаться, чтобы какая-нибудь подкупная каналья, выгнанный писарь, или голодный канцеляристъ подалъ доносъ на него жандармскому полковнику! Положимъ, они не докажутъ, положимъ, что Ѳедоръ Леонтьевичъ не выдастъ его, да изъ-за чего биться?.. Жить въ десяти верстахъ отъ нея и видѣть какъ она чахнетъ въ своей тюрьмѣ, и не имѣть возможности руку ей протянуть, сказать слово? Одной мысли объ этомъ довольно, чтобъ сдѣлать ему ненавистнымъ З***, и заставить рѣшиться на самое крайнее... Но еслибъ онъ могъ увидѣть ее и узнать, что ена не желаетъ разлуки... тогда, о! тогда, пусть съ нимъ дѣлаютъ, что хотятъ; онъ не тронется съ мѣста, онъ будетъ отстаивать свое право на счастье и не уступитъ на шагу!
Каждый день онъ справлялся у доктора о здоровьѣ больной. Извѣстія, которыя тотъ ему доставлялъ, приводили его сначала въ отчаяніе. Съ часу на часъ, онъ ждалъ, что услышитъ о смерти ея, и совѣсть преслѣдовала его безотвязно. Совѣсть шептала ему, что онъ убійца ея, что онъ погубилъ единственное существо на свѣтѣ, къ которому онъ привязанъ былъ всею душой, женщину, которая для него всѣмъ жертвовала!