-- Я заѣду къ нему сама, отвѣчала она.-- Иди, иди вонъ!.. Я буду сейчасъ одѣваться... Постой!.. Надо сейчасъ же послать къ Алексѣеву на квартиру, сказать, чтобы только что онъ вернется, сейчасъ шелъ сюда... Ты напиши... или нѣтъ,-- я сама напишу... Да или же, иди!.. твердила она, выталкивая его...
Мужъ ушелъ.
-- Oh! Mon Dieu! Mon Dieu! Oh! que je suis malheureuse! прошептала она, упавъ на стулъ и закрывая руками лицо.
Минутъ черезь. пять, записка на имя Григорія Алексѣевича отправлена была на квартиру къ нему и посланы люди отыскивать его въ разныхъ мѣстахъ по городу. Даже Дуняшка отправлена была съ тою же цѣлію...
Левель пріѣхалъ въ городъ, одѣлся и только что собирался выйдти, какъ къ дому подъѣхала губернаторская карета.
-- Sophie, chère amie! это вы? сказалъ онъ, встрѣчая кузину въ дверяхъ...-- Такъ рано? Что это? Что съ вами? Вы какъ-то встревожены?..
Не снимая съ себя ни бурнуса, ни шляпки, она пробѣжала къ нему въ кабинетъ и кинулась въ кресла.
-- Что съ вами, Sophie?
-- Непріятности, отвѣчала она.-- Я ѣду сейчасъ къ Синицыну... На Григорія Алексѣича доносъ поданъ... Его обвиняютъ въ какихъ-то странныхъ вещахъ: фальшивый видъ будто бы... имя чужое... какіе-то векселя... побои!.. Онъ кого-то прибилъ... que sais-je?.. Я пришла къ вамъ просить совѣта, Поль... Вы можетъ-быть слышали, знаете что нибудь?
При словѣ доносъ, лицо Левеля приняло очень серіозное выраженіе. По разнымъ соображеніямъ, онъ могъ догадаться, какой оборотъ принимаетъ дѣло; но онъ не могъ думать, чтобъ оно успѣло уже дойдти до Софьи Осиповны. Покуда она говорила, онъ быстро сообразилъ обстоятельства и рѣшился ими воспользоваться.