Все, что возможно было приготовить на случай побѣга, было уже приготовлено. Новый паспортъ, съ совершенно другимъ именемъ, запасенъ былъ давно, и лежалъ у него въ шкатулкѣ. Деньги, какія только возможно было собрать, были собраны до послѣдней конѣйки, даже жалованье за прошедшій мѣсяцъ получено. Необходимый запасъ бѣлья и платья уложенъ былъ въ два мѣшка, скрѣпленные ремнями, въ видѣ того, что называется переметными сумками, чтобы въ случаѣ надобности увезти верхомъ. Однимъ словомъ, онъ былъ совершенно готовъ къ отъѣзду и могъ исчезнуть въ любую минуту, почти безо всякихъ слѣдовъ; но до сихъ поръ необходимость такой отчаянной мѣры казалась еще сомнительна. Никакого прямаго намека на то, что ему угрожало, до сихъ поръ еще не дошло до него. Недалѣе какъ вчера, онъ видѣлъ Ѳедора Леонтьевича, и еслибы какой-нибудь рѣшительный шагъ противъ него былъ сдѣланъ, онъ бы узналъ отъ него. Мало того, если бы даже дѣйствительно доносъ на него или жалоба были поданы, и тогда еще, думалъ онъ, Богъ знаетъ что вѣрнѣе: бѣжать или выждать грозу, не двигаясь съ мѣста, и послѣ уже оставить З***.
Занятый сильно этого рода соображеніями, онъ вернулся къ себѣ на квартиру.
-- Былъ кто нибудь?
-- Были, Григорій Алексѣичъ, отвѣчалъ Осипъ.-- Отъ губернатора раза три приходили. Просятъ-къ себѣ... какъ можно скорѣй... по самому нужному дѣлу.
Сердце забилось въ груди Лукина. "А! вотъ оно, наконецъ! подумалъ онъ, стиснувъ зубы. Это выстрѣлъ съ ихъ стороны, нѣтъ сомнѣнія."
-- Еще тутъ записка отъ губернаторши.
Осипъ подалъ письмо... Онъ распечаталъ...
"Приходите, скорѣе, все бросьте, мнѣ нужно васъ видѣть сію минуту, сію секунду... на васъ доносъ поданъ.
"Вашъ вѣрный другъ С..."
Лукинъ задумался. "Софья не выдастъ", мелькнуло въ его головѣ.