-- Вотъ видите къ чему вы пришли. По вашему, все общество должно состоять изъ ангеловъ, приносящихъ себя въ жертву другъ другу, или изъ дикарей, которые пожираютъ другъ друга; а жить такъ, чтобъ и себѣ и другимъ было хорошо,-- невозможно.
-- Я этого не говорилъ. Я вовсе не брался рѣшать задачу, какъ общество должно быть устроено.
-- А, вотъ въ томъ-то вы и ошибаетесь, что вы объ этомъ не хотите говорить. Вы думаете, что когда дѣло идетъ объ убѣжденіяхъ человѣка, относящихся къ сферѣ его общественной дѣятельности, вопросъ объ общественномъ устройствѣ можетъ быть обойденъ? Вы думаете, что частное лицо во всемъ виновато, что оно можетъ сдѣлать все, да не хочетъ? Нѣтъ, сударь мой, ничего человѣкъ не можетъ сдѣлать одинъ. Шагу онъ не пройдетъ, не стукнувшись лбомъ о то, что, мимо воли его и безъ согласія его, загораживаетъ ему дорогу со всѣхъ сторонъ. Будь хоть семи пядей во лбу и имѣй какія хочешь высокія убѣжденія, а какъ попробуешь одинъ идти противъ общаго хода вещей, такъ развѣ лобъ себѣ разобьешь, а плетью обуха не перешибешь!
Опять Лукинъ замолчалъ и задумался. Его собственное положеніе пришло ему живо на умъ, и въ немъ было много такого, что подтверждало эти слова.
-- Еще разъ, сказалъ онъ,-- я долженъ признаться, что въ вашихъ словахъ много правды; да только я понять не могу, что изъ нихъ слѣдуетъ. Вы говорите объ обществѣ какъ о какомъ-то спрятанномъ машинистѣ, который сидитъ невидимкою между толпою частныхъ людей, и всѣми вертитъ по своему. У васъ это выходитъ что-то отдѣльное отъ тѣхъ лицъ, изъ которыхъ общество состоитъ. Позвольте узнать: что же, по вашему, долженъ дѣлать человѣкъ съ убѣжденіями, который понялъ, что плетью обуха не перешибешь?
-- Одинъ человѣкъ не можетъ ничего сдѣлать, общество должно проложить ему путь.
-- Опять общество! экъ вамъ оно далось! Да вѣдь если одинъ не можетъ, такъ и другой тоже, и третій, и наконецъ всѣ. Спрашивается, кто же можетъ?
-- Могутъ всѣ, если всѣ согласны, а одинъ противъ всѣхъ бесеиленъ.
-- Ну, если вы будете ждать покуда всѣ согласятся, такъ вамъ долго придется ждать.
-- А вы какъ же думаете?