-- Ба! Это легко сказать! Жертва не можетъ быть сдѣлана общимъ правиломъ.
-- Конечно, поэтому-то я и сказалъ, что общаго правила нельзя указать. Но изъ этого еще не слѣдуетъ, чтобы положеніе было безвыходное. Вздоръ! Кто захочетъ, всегда можетъ выйдти.
-- То-есть, кто захочетъ жертвовать своею выгодой. Но всякій изъ насъ имѣетъ право беречь свою выгоду, и эта бережливость нужна не для него одного; она необходима для цѣлаго общества. Представьте себѣ, что всякій сталъ бы бросать свою собственность за окошко, не дорожилъ бы своимъ интересомъ нимало. Что изъ этого выйдетъ? Все общество обанкрутится.
-- Да на что вы тутъ общество вмѣшиваете? Оставьте его въ покоѣ. Дѣло идетъ просто о частномъ лицѣ. Я говорю, что человѣкъ съ ясно-опредѣленными убѣжденіями, въ такомъ положеніи, о какомъ вы говорите, не станетъ втупикъ, а найдетъ выходъ.
-- То-есть поступитъ какъ Донъ-Кихотъ, погибнетъ безъ всякой пользы для общества; принесетъ себя въ жертву частному случаю. Ну, а если это не входитъ въ число его убѣжденій? Если онъ жертвовать собой не намѣренъ?
-- Тогда онъ принесетъ въ жертву себѣ интересы другихъ людей.
-- А если онъ благороденъ, и не въ силахъ ужъ поступить?
-- Ну, такъ не поступитъ.
-- Такъ что жь онъ будетъ дѣлать?
-- А я почемъ знаю? Если его убѣжденія не ведутъ ни къ чему, такъ, по моему, они гроша не стоятъ, и лучше вовсе ихъ не имѣть, а жить со дня на день спустя рукава, и брести зажмуря глаза, куда случай толкаетъ.