-- Правда, но представьте себѣ, что, вникнувъ въ характеръ вашего частнаго случая и опредѣляя, соотвѣтственно съ нимъ, уже готовыя въ вашей головѣ общія правила, вы принимаете мѣры, которыя, разумѣется, могутъ имѣть успѣхъ только тогда, когда не встрѣтятъ сопротивленія со стороны непосредственныхъ исполнителей. А между тѣмъ эти-то исполнители и дѣлаютъ все, что только возможно, чтобы мѣры ваши не удались. Они не хотятъ перемѣны, они забились въ рутину и боятся всякаго нововведенія какъ огня. Не вѣрятъ вамъ наконецъ, думаютъ, что вы хотите ихъ притѣснять, что, изъ какой-нибудь лишней копѣйки, вы готовы весь сокъ изъ нихъ выжать! Что вы на это скажете?
-- Скажу, что они имѣютъ полное право не вѣрить, потому что ваша наука для нихъ -- китайская грамота. Почемъ они могутъ знать, что выйдетъ изъ тѣхъ перемѣнъ, которыя вы затѣваете? Они знаютъ одно,-- что, въ случаѣ неудачи, вы вмѣсто трехъ тысячъ получите, можетъ-быть, не болѣе какъ одну, положимъ такъ, но и съ этою одною вы конечно не пропадете, а они, въ случаѣ неудачи, могутъ пропасть; потому что у нихъ убытокъ падетъ на первыя необходимости жизни. Они хотятъ наконецъ въ томъ, что до ихъ хозяйства касается, дѣйствовать по ихъ собственному убѣжденію, а вы хотите, наперекоръ этому убѣжденію, заставить ихъ дѣйствовать зажмуря глаза, быть слѣпыми орудіями въ вашихъ рукахъ.
-- О! да я ихъ и не виню. Я знаю, что это дѣти!
-- Нѣтъ, позвольте. Дѣти, да не совсѣмъ: дѣти въ отношеніи къ вашей наукѣ, пожалуй; но въ отношеніи къ пониманію своихъ правъ, далеко не дѣти. Мужикъ писаннаго закона не знаетъ. Для него это такая же абракадабра, какъ и ваши хозяйственныя системы. Для него существуетъ только одно обычное право, и ему онъ покоренъ, покуда вы сами его не нарушили; но попробуйте тронуть обычай, и тогда вы увидите, что онъ не дитя.
-- Правда, и это все правда. Да въ такомъ случаѣ, что же дѣлать? Какъ выйдти изъ этого положенія, въ которомъ нравственная отвѣтственность за все лежитъ на томъ, кто ни нравственно, ни физически, не можетъ измѣнить ничего?
-- Какъ измѣнить не можетъ?
-- Да также, же можетъ. Вы сами это сейчасъ доказали, да и на дѣлѣ это выходитъ дѣйствительно такъ. Какъ прикажете убѣдить человѣка, не знающаго науки, что вы совѣтуете ему добро, и что ваши мѣры клонятся не къ его угнетенію, а къ общей пользѣ?
-- Надо доказать ему, что вы не личной выгоды ищете.
-- А какимъ способомъ?
-- Способъ одинъ, другаго не можетъ быть. Надо пожертвовать личною выгодой.