-- Въ школѣ еще того хуже.
-- Эко диво.
Всѣ замолчали. Ямщикъ оглянулся на солнце, поправилъ шапку, тряхнулъ головой и гикнулъ на лошадей. Онѣ побѣжали сначала крупною рысью, а потомъ вскачь... Мчится телѣга, подпрыгиваютъ сѣдоки, а на встрѣчу имъ мчится верстовой столбъ, который сильно коситъ, однимъ глазомъ глядя на югъ, а другимъ прямо на сѣверъ. За нимъ, деревня съ огородами и садами, и мелкая рѣчка, и мостъ, черезъ который они проносятся съ громомъ, а за мостомъ пашни съ рядами сноповъ, луга, и опять поле, а тамъ мелкій кустарникъ, и кочки, и лѣсъ, а за лѣсомъ опять верста, а тамъ станція. Сѣдой смотритель-въ очкахъ сидитъ у окошка; передъ нимъ грязная книга и чернилица съ мухами, надъ нимъ рамки съ разными правилами, предписаніями и росписями, а въ окошко виднѣется дворъ, засоренный соломой и сѣномъ, забрызганный дегтемъ, уставленный рядомъ телѣгъ. Одну изъ нихъ мажутъ, закладываютъ и подвозятъ. Проѣзжій сидитъ у окошка или стоитъ за крыльцѣ, съ сигарой во рту, и смотритъ какъ вещи его перекладываютъ, а товарищъ его, его будущій, какъ онъ называется на техническомъ языкѣ подорожной, лежитъ на диванѣ. Колокольчикъ побрякиваетъ, точно какъ будто ему не терпится скорѣй зазвонить, а другой уже отзвонилъ и спрятанъ вмѣстѣ съ дугой, но звуки его гудятъ еще въ оскорбленныхъ ушахъ проѣзжаго.
-- Все готово, извольте садиться, говоритъ староста. Старый ямщикъ снялъ шапку и проситъ на водку, смотритель отдаетъ подорожную, и вотъ опять сѣли и опять понеслись.
Проѣхавъ верстъ пять, Лукинъ вынулъ сигару и сталъ искать въ карманѣ огнива съ кремнемъ, но кремня не было.
-- Вѣрно на станціи выронилъ. Нѣтъ ли у васъ огоньку? сказалъ онъ, обращаясь къ товарищу.
Тотъ сталъ доставать и вдругъ поблѣднѣлъ.-- Стой! закричалъ онъ ямщику.
-- Что съ вами? спросилъ Лукинъ.
-- Бумажника нѣтъ! чортъ возьми, неужли я его потерялъ? Онъ выскочилъ, распахнулся и началъ проворно ощупывать всѣ карманы.
-- Смотрите, смотрите, вы его уронили сейчасъ.