-- Но это навыворотъ тому, что всѣ люди дѣлаютъ, и, извините, наперекоръ здравому смыслу.
-- Что жь дѣлать! Не все, что случается пережить, кроится по мѣркѣ для здраваго смысла! Я былъ бы радъ всею душой идти туда, куда всѣ другіе идутъ, еслибъ я имѣлъ впереди то, что другіе имѣютъ, то-есть, что-нибудь положительное, ясно-опредѣленное, что я бы зналъ и любилъ. Къ несчастію этого нѣтъ! Что я зналъ и любилъ, то прошло невозвратно, а что ждетъ меня въ будущемъ, того я не знаю и потому ни желать, ни любить не могу.
-- Pauvre enfant! сказала Софи, вздохнувъ и смотря на него глазами влажными отъ участія.-- Я догадываюсь въ чемъ дѣло. Вы потеряли кого-нибудь, кого вы очень, очень любили?
-- Да... я... потерялъ, отвѣчалъ Лукинъ глухимъ голосомъ. Онъ хотѣлъ сказать еще что-то, но кровь прилила къ горлу такъ сильно, что онъ вдругъ измѣнился въ лицѣ, всталъ со стула и вышелъ.
-- Что съ нимъ? спросила Hélène съ большимъ удивленіемъ смотря ему вслѣдъ:-- онъ поблѣднѣлъ и не кончилъ отвѣта.
-- Что-нибудь есть на сердцѣ, что очень болитъ, отвѣчала Софи, вся красная какъ роза, отворачиваясь отъ сестры и дѣлая видъ, что смотритъ въ окошко.
Съ минуту обѣ молчали.
-- Я сдѣлала глупость, сказала Софи.
-- Какую, ma chère?
-- Довольно большую. Фу! какъ здѣсь жарко! У меня голова болитъ отъ этого самовара. Посиди здѣсь, Hélène, я выйду немного на воздухъ. Чего ты смѣешься, дитя?