– А вы разве не знаете? – спросила она.
Меня как ножом срезало, однако, я ответил ей храбро:
– Я знаю, Юлия Николаевна, знаю, что это были вы!
– О! Нет! – возразила она горячо. – Не говорите этого. Если вы говорите это, то вы ничего не знаете. Это ошибка, клянусь вам! Я виновата вне всякого оправдания, потому что не скрою от вас: я знала об этом деле и, может быть, больше всех им воспользовалась, но чтобы я сама… О! Боже мой! Неужели вы обо мне это думали?
Что было отвечать? Она поймала меня, или я сам попался… Какой-то инстинкт шептал мне, что она лжет, но что в том, если я не имел возможности ее уличить? А я не имел никакой. Лицо, приезжавшее в ноябре, могло быть и прежде того, в сентябре, могло явиться в похожих условиях, и все-таки я ей не мог доказать, что это она.
– Кто же, по-вашему, это сделал? – спросил я.
Она закрыла лицо руками.
– Он, – прошептала она.
– Ваш муж?
– Да.