-- Никакая наука, продолжалъ тотъ не останавливаясь: -- никакая наука не обязывается васъ выучить тому что вамъ слѣдуетъ дѣлать для достиженiя вашихъ цѣлей въ жизни. Наукѣ собственно дѣла нѣтъ до вашей насущной нужды. Ея цѣль знанiе, ея дѣло выяснить вамъ характеръ явленiй васъ окружающихъ и отыскать ихъ законъ; а выработать изъ этихъ законовъ правила для насущнаго обихода это ужь дѣло практической ловкости и здраваго смысла.
-- Вы отдѣлаете науку отъ здраваго смысла, замѣтилъ кто-то.
-- Нискольо; -- но я отдѣляю ее отъ искуства, которому можно пожалуй тоже учиться, какъ учатся ѣздить верхомъ... или плавать... танцовать, рисовать...
-- Воровать, прибавилъ Свѣчинъ. Громкiй хохотъ привѣтствовалъ эту шутку.
-- Пожалуй и воровать, продолжалъ не смущался ораторъ; -- но это не есть наука.
-- Какъ не наука? Напротивъ, наука да еще и весьма почтенная.
-- Позвольте, не перебивайте... Изъ свего сказаннаго я вывожу, господа, вопросъ такого рода: должны ли имъ, педагоги, поставить себѣ задачею развитiе мысли и знанiя въ нашемъ народѣ, какъ главный залогъ его будущей самостоятельности, или смотрѣть на такое развитiе какъ на роскошь, для него безполезную, и заботиться только о томъ, чтобы дать ему рядъ практическихъ наставленiй какъ онъ долженъ вести себя въ жизни и что долженъ дѣлать въ такихъ или другихъ обстоятельствахъ?
-- Все это философiя! возразилъ Свѣчинъ. Куды намъ, дуракамъ, до такой премудрости? Мы смотримъ на вещи спроста и если видимъ, что въ школахъ у насъ учатъ вздору, то прямо и говоримъ, что молъ это вздоръ.
-- Такъ-съ, возразилъ Розановъ: только вы потрудитесь намъ обстоятельно указать, что именно вы считаете вздоромъ? -- А-то вы тутъ съ нами скромничаете; а тамъ, въ вашихъ статьяхъ, лупите безъ разбора по всей системѣ преподаванья.
Свѣчинъ улыбнулся съ лукавымъ самодовольствомъ.