-- Да лучше вашего совета окончить сперва у Бонне я ничего не вижу, -- сказал я, скромно потупив глаза. -- Если бы я только знал, куда мне пристроить ее покуда.
Отец задумался и, поднявшись, начал расхаживать, по своей привычке заложив в проймы жилета большие пальцы. Седые волосы его были взъерошены, голова понурена, губы беззвучно двигались.
-- Нет ли у ней другой родни?
-- Нет, ни души.
-- А ты мне ручаешься, что она охотно оставит вотчима?
-- Ручаюсь.
-- Сколько ей лет?
-- Всего девятнадцать, батюшка.
-- Ну, я подумаю... Может быть, можно будет ее поместить в пансион, здесь, в Женеве. Только на это, во всяком случае, нужно время...
Дело мое казалось выиграно и, поздравляя себя с победою, я вернулся в Париж.