Наконецъ, провѣдалъ и тотъ мужикъ, у котораго онъ жилъ на дворѣ столько лѣтъ. Пришелъ вмѣстѣ съ женой, покаялся въ прежней своей неблагодарности и слезно просилъ у Волчка прощенія. Волчокъ былъ незлобливъ и все простилъ. Тогда, стали его навѣщать и мужикъ съ женою; приходили самъ другъ и порознь, ѣли и пили въ домѣ его до отвалу и каждый разъ выпрашивали себѣ какую нибудь подачку: то ржи на посѣвъ, то овсеца, то на пряники для дѣтей или на рубашку. И Волчокъ все давалъ охотно.
Самъ онъ обходился со всѣми скромно и старшимъ оказывалъ должное уваженіе. Жилъ безъ затѣй, не чванился;-- прислуги, кромѣ одной кухарки, не заводилъ;-- платья опричь новой куртки не шилъ;-- сапоговъ даже себѣ не заказывалъ; а ходилъ всегда на босую ногу и ѣлъ изъ простой скудельной посуды. Не взирая однакоже на его смиреніе, многіе начинали догадываться, что Купецъ завѣщалъ все ему и что онъ -- настоящій хозяинъ въ домѣ, а не Шарманщикъ... И стали ему завидовать.
-- Вишь псу то нашему, -- волкъ его рѣжь!-- счастье какое! говорилъ однажды мужикъ, старый его хозяинъ, возвращаясь къ себѣ отъ Волчка, съ женой... Оба несли по мѣшку на плечахъ и въ тѣхъ мѣшкахъ были подарки Волчка.
-- Да, отвѣчала жена.-- Даромъ что песъ, а вотъ поди!.. бариномъ зажилъ!.. Я чай успѣлъ ужъ забыть какъ бывало, у насъ, по цѣлымъ днямъ, голодалъ?
-- И какъ я его плетью будилъ, когда бывало, поутру, заспится? сказалъ мужикъ.
-- Да, отвѣчала жена.-- Гдѣ ужъ теперь это помнить! Теперь не онъ намъ, а мы ему должны кланяться.
И стало обоимъ очень обидно, что они, хозяева, должны теперь кланяться своему старому псу.. Молчали, молчали,-- вдругъ мужикъ сталъ; сбросилъ мѣшокъ свой на земь и хлопнулъ себя ладонями по бокамъ.
-- Чего ты?-- спросила жена.
-- Дуракъ я,-- дуракъ! молвилъ мужикъ.-- 14 какъ это мнѣ до сихъ поръ на умъ не пришло?
-- Да что такое?