И рѣшили они попытаться миромъ.
VII.
А тѣмъ временемъ и другая бѣда угрожала Волчку.
Лѣтомъ, покуда лѣса были густы и всякой добычи вдоволь, Волка не больно манило на старое мясо Волчка и онъ не спѣшилъ заявить свое право, тѣмъ болѣе, что онъ не зналъ даже, гдѣ Волчокъ находится. Но когда наступила глубокая осень, и ловля въ лѣсу стала плоха, и охотнику нашему доставалось иной разъ, цѣлую ночь, бродя у жилья, на голодное брюхо, заниматься только одною музыкой,-- тогда бѣдняку, само собой, припомнилось и условіе. И сталъ онъ всѣмъ горько жаловаться, что вотъ молъ какъ нынче народъ сталъ нечестенъ!.. Въ когтяхъ держалъ, и отпустилъ съ уговоромъ, и при посредникѣ было заключено условіе; -- и все ни почемъ!.. Нѣтъ, ужъ другой разъ его такъ не надуютъ!.. Ужъ если бы онъ только зналъ, гдѣ найти этого подлеца Волчка, такъ ужъ онъ бы ему спуску не далъ!..
И вотъ, этакъ жалуючись, встрѣтилъ онъ какъ то однажды посредника.
-- Чтожъ это, молъ, господинъ посредникъ, такъ развѣ можно?
-- А что?
-- Да Волчокъ то!.. Вѣдь ни кобылы замѣсто себя не поставилъ, ни самъ не пришелъ!
-- Послушай, братецъ, молвилъ ему на это посредникъ.-- Ты самъ виноватъ,-- далъ маху. Вольножъ тебѣ было такое условіе заключать.
-- А что?