-- Да вѣдь ты забылъ ему срокъ назначить. Сказано: долженъ вернуться. А когда? про то ничего не сказано. Ну, вотъ онъ и отлыниваетъ... Некогда, молъ, дѣлами важными занятъ;-- послѣ когда нибудь, на досугѣ, зайду.
-- Да развѣ же это честно?
-- Конечно, не честно. Да что будешь дѣлать? Умирать то вѣдь никому не хочется.
-- И куда только этотъ шельмецъ запрятался? Ужъ если бы мнѣ только провѣдать, ужъ я бы не посмотрѣлъ, что сидитъ крѣпко;-- добрался бы.
-- Слушай, сказалъ ему на это посредникъ: -- по правдѣ тебѣ сказать, я и самъ до него добираюсь. Потому что имѣю въ дѣлѣ этомъ свои разсчеты; и если теперича ты обѣщаешь мнѣ вести себя осторожно, слушаться, значитъ, меня во всемъ, то я тебя научу, гдѣ его найти.
Волкъ обѣщалъ и тогда посредникъ сообщилъ ему подъ секретомъ, удивительное извѣстіе о томъ, что Волчокъ получилъ наслѣдство и живетъ теперь у себя на хуторѣ, бариномъ. И сталъ онъ его уговаривать:-- Что, молъ, тебѣ въ его старомъ мясѣ? Это плохая пожива и мы можемъ теперь отъ Волчка почище что получить.
Потолковавъ этакъ еще немного, вышли они изъ лѣсу и, пробираясь тайкомъ, безъ дороги, отправились вмѣстѣ на хуторъ.
VIII.
Лежитъ Волчокъ у себя на хуторѣ, на дворѣ, на новомъ, тесовомъ крылечкѣ, на чистой соломкѣ;-- ковровъ онъ не любилъ и комнаты днемъ тоже не жаловалъ, ибо всю жизнь прожилъ на свѣжемъ воздухѣ и очень къ нему привыкъ.
Дѣло шло къ вечеру и онъ успѣлъ уже вкусно поужинать. Кухарка изжарила для него нарочно, сегодня, курчонка, котораго онъ запилъ молочкомъ... У него на дворѣ была своя корова...