Шарманщикъ смекнулъ въ чемъ дѣло. Онъ понялъ, что мужику теперь не разсчетъ, чтобы собаку съѣли. Но бѣдный Волчокъ плохо вѣрилъ своему хозяину и боялся его пуще Волка;-- а потому онъ весь дрожалъ, и не ѣлъ, не пилъ ничего; а когда, наступила ночь, забился куда то за хуторъ, въ хворостъ, такъ что насилу нашли. Наконецъ, однако, Шарманщику удалось его какъ то уговорить и онъ пошелъ. Мужикъ тоже пошелъ... И Шарманщикъ пошелъ за ними поодаль, на всякій случай.
Ночь была темная, вѣтеръ гудѣлъ и ни въ какую сторону не видать ни эти; такъ что они съ великимъ трудомъ добрались до лѣсу и еслибъ не волкъ, который давно уже ихъ поджидалъ, -- ни за что не отыскали бы мѣста. Но у Волка глаза горѣли въ потемкахъ, какъ фонари, и ничего не ѣвши уже два дня, онъ щелкалъ зубами отъ голоду... Поэтому только его и нашли.
И вотъ, какъ стали они подходить, слышутъ окликъ:-- кто идетъ?
-- Отвѣчай, шепнулъ потихоньку мужикъ.
Волчокъ, весь дрожа отъ страху, и говоритъ:-- Это я, молъ, Волчокъ; пришелъ къ тебѣ самъ, по условію.
-- Такъ выкупу, значитъ, не хочешь дать?
-- Нѣтъ, не хочу.
-- Ну такъ я тебя съѣмъ,-- сказалъ Волкъ и кинулся на него съ разинутой пастью. Только ошибся немного. Въ потемкахъ, съ разбѣгу, вмѣсто Волчка, угодилъ на рогатину.
Какъ взвоетъ бѣдняга.-- Разбой!.. Караулъ!.. Надули!..
А мужикъ ему:-- Полно, дуракъ! не ори! Нешто не видишь я: это я за Волчка тебѣ выкупъ принесъ.