И молился онъ такъ усердно, что не замѣтилъ какъ отошла вечерня... Народъ разошелся... начали свѣчи гасить... Поднялъ онъ голову, видитъ церковь пуста... Всталъ и пошелъ... На паперти, у дверей, старуха нищенка протянула руку, проситъ:-- подай, говоритъ, отецъ-благодѣтель, святую милостыньку! И какъ только она это сказала, вдругъ, пришли ему въ память слова:-- Будутъ у тебя просить, а ты спроси...
И такъ это его озадачило, что какъ полѣзъ въ карманъ, за мошной,-- такъ и остолбенѣлъ... стоитъ, смотритъ на нищенку.-- Слушай,-- говоритъ,-- старуха. Ты вотъ у меня просишь Христову милостыню;-а я у тебя спрошу:-- что вы дѣло то ваше еще не кончили?.. И такъ онъ это, безъ всякой мысли сказалъ; самъ ничего при этомъ не думалъ, а кромѣ того, что нищіе, послѣ вечерни, не кончили еще милостыню просить. Но, ослышалась, что-ли, старуха, или другое было у ней на умѣ, только крѣпко она перемѣнилась въ лицѣ; глядитъ на купца изъ подлобья... пятится; -- не дождалась и грошика, сейчасъ повернулась и прочь пошла, сама на него все оглядывается... И вдругъ пришли ему въ память слова товарища: -- Станутъ отъ тебя уходить, а ты проводи...
Дивно ему такъ стало.-- Не даромъ же, думаетъ,-- говорилъ! Да не даромъ и нищенка испугалась!.. Сдѣлаю все, какъ сказано.
Постоялъ онъ немного на паперти, далъ ей отойти недалече; потомъ пошелъ издали, слѣдомъ за нею... Глядитъ, повернула старуха къ рѣкѣ;-и онъ повернулъ къ рѣкѣ, -- она на мостъ,-- и онъ за ней на мостъ. Въ потемкахъ, ей непримѣтно было, что онъ за ней слѣдомъ идетъ, а онъ все идетъ, не упускаетъ ее изъ виду. Прошли они этакъ нѣсколько улицъ, повернули въ какіе-то грязные закоулки,-- совсѣмъ конецъ города;-- домовъ мало, все больше заборы, да пустыри. Наконецъ, видитъ купецъ:-- на самомъ углу стоитъ какой то домишко -- старый, престарый, весь искривился,-- окна закрыты ставнями, сквозь ставни огонекъ свѣтится. Какъ поравнялась нищенка съ этимъ домомъ, глядь,-- и шмыгнула въ калитку.
Дошелъ и онъ до калитки;-- остановился. Страшно ему войти... Думаетъ:-- ну, а что если тутъ и вправду живутъ недобрые люди! Что онъ одинъ подѣлаетъ? Чего добраго, будетъ и съ нимъ какъ съ товарищемъ: войдетъ, да потомъ и не выйдетъ... какъ быть?..
И вдругъ приходитъ ему на память, что тотъ говорилъ:-До воротъ иди, но въ ворота не входи.
Страшно стало купцу...-- Что-жъ теперь будетъ? думаетъ.-- Если этакъ стоять, то пожалуй замѣтятъ изъ дому или изъ воротъ... Осмотрѣлся, видитъ заборъ, недалеко отъ дома, выходитъ угломъ въ другой переулокъ. Прошелъ онъ туда;-- спрятался за уголъ, ждетъ.
Долго ждалъ;-- и по его разсчету, наступила уже глухая ночь, какъ вдругъ, слышитъ-заскрипѣли ворота. Онъ выглянулъ,-- видитъ:-- изъ воротъ выѣхалъ возъ съ хворостомъ, у воза дюжій мужикъ. За мужикомъ кто-то, сзади, ворота сталъ запирать, и говоритъ:-- А заступъ,-- говоритъ,-- Тереха взялъ?
-- Молчи -- знай,-- все взялъ.
-- Ну, съ Богомъ!-- вези его.