И вотъ ѣдетъ Ѳома съ королевскою дочерью подъ вѣнецъ. идутъ они въ золотыхъ колесницахъ... По дорогѣ войско стоитъ въ два ряда, народъ толпится, шапки бросаютъ къ верху, кричатъ: ура! По всему городу праздникъ, въ колокола звонятъ... А по небу между тѣмъ поднимается черная туча. Остановилась она надъ самымъ вѣнчальнымъ поѣздомъ, да вдругъ какъ шарахнетъ!.. Разорвало ее, словно платокъ, на два куска и изъ прорѣхи вылетѣла царица Маланья во всей лучезарной своей красотѣ. Она была въ огненной колесницѣ, на вороныхъ коняхъ, и на темныхъ ризахъ ея свѣтилось кровавое зарево. Грозно глянула она на Ѳому:
-- Стой! Ѳомка-воръ! Ты стрѣлы мои укралъ, ты тайны мои извѣдалъ и по свѣту разгласилъ;-- я тебѣ этого не прощу! На вотъ отвѣдай-ка эту стрѣлку!..-- Сказавъ это, царица взмахнула высоко бѣлой рукой и пустила въ него стрѣлу лучезарную...
Тяжелый громовой ударъ грянулъ надъ самою головою жениха. Кони его попадали;-- народъ столпился вокругъ его золотой колесницы. Глядятъ; а бѣдный кривой богатырь -- лежитъ въ колесницѣ -- мертвый.
СВАТЪ.
Марко былъ человѣкъ бѣдный; тяжкимъ трудомъ зарабатывалъ себѣ хлѣбъ насущный и съ молоду натерпѣлся всякой нужды. Рано ли, поздно ли, надоѣло ему наконецъ изъ кожи лѣзть; бросилъ работу, какая была, и пошелъ искать случая. Ищетъ, справляется у знакомыхъ;-- не знаете ли, молъ, люди добрые, гдѣ бы мнѣ счастье свое найти? Но одни ему отвѣчаютъ -- не знаю, поди спроси у другого кого нибудь;-- а другой кто нибудь смѣется;-- у насъ, молъ, не оставлялъ, поди поищи, не обронилъ ли на улицѣ?.. И вотъ, наконецъ, надоѣлъ онъ всѣмъ. Куда не придетъ, обругаютъ его и выгонютъ.-- Да что ты присталъ?-- говорятъ,-- ступай къ черту! Но онъ къ черту идти не хотѣлъ, а такъ себѣ -- бродилъ около.
Вотъ, разъ, попадается ему кто то на встрѣчу.
-- Здравствуй, говоритъ,-- Марко? Что ты все ходишь около, а ко мнѣ не зайдешь? Мы съ твоимъ отцомъ были пріятели...
Марко глядитъ,-- лицо незнакомое...-- А какъ тебя звать?