Какъ крикнетъ бояринъ:-- Дуракъ! Дуракъ! и затопалъ ногами.-- Дуракъ! Ну, какой дождь?... Сегодня весь день было ясно.
Тотъ почесалъ въ головѣ...-- Точно такъ, Ваше Превосходительство, только мнится, что кабы въ пасмурную погоду дождь шелъ, люди не выбѣжали бы смотрѣть.
-- Да, это правда... Ты былъ тамъ?
-- Сію минуту оттуда.
-- Что-жъ, разошлись?
-- Никакъ нѣтъ, Ваше Превосходительство, стоятъ; пуще прежняго набралось.
Намѣстникъ струсилъ. Не желая тревожить царя, онъ только что отписалъ ему: "ничего, молъ, особаго нѣтъ и все обстоитъ благополучно..." А тутъ вотъ какое благополучіе!..
-- Что дѣлать?... Приказалъ уже было отправить команду (въ текстѣ стоитъ пожарную, но это конечно ошибка, потому что подобной роскоши въ древнія времена не знали), чтобы разогнать народъ, но убоявшись, чтобъ какъ нибудь не попасть за это въ отвѣтъ, рѣшилъ отложить до другого дня.
А между тѣмъ наступила ночь и ночью къ нему приходили сыщики. Много ихъ приходило. Онъ выбралъ самыхъ надежныхъ и поручилъ имъ завтра, во что бы ни стало, узнать всю правду: какъ? что? зачѣмъ? почему? и съ чего началось? А когда ушли сыщики, онъ собралъ совѣтъ изъ всѣхъ городскихъ старшинъ. Совѣтъ просидѣлъ до утра и послѣ долгихъ споровъ, рѣшилъ, что не слѣдуетъ принимать никакихъ важныхъ мѣръ, не узнавъ напередъ, чѣмъ это кончится; потому*де, что если благополучно кончится, то не стоитъ и дѣла изъ этого заводить.
Это угомонило боярина и онъ легъ спать; но на другой день, едва проснулся, какъ ему донесли, что улицы уже всѣ полны народу. Перепугался онъ пуще прежняго, поднялъ опять тревогу, созвалъ къ себѣ всѣхъ полицейскихъ, топалъ ногами, сердился, кричалъ и посылалъ ежеминутно за свѣдѣніями. Но посыльные приходили одинъ за однимъ, все съ тѣмъ же отвѣтомъ: толпа; -- по улицамъ ни пройти, ни проѣхать, и никакого толку нельзя добиться, что это такое.