Сейчасъ досталъ золотой изъ кармана, бросилъ на столъ и говоритъ:-- на, получай!-- Половой взялъ золотой, высчиталъ все какъ слѣдуетъ, и приноситъ сдачу; а тотъ и глядѣть не хочетъ;-- рукой махнулъ:-- бери, молъ, это себѣ на водку;-- самъ всталъ и ушелъ.
На другой день приходитъ опять и обѣдать требуетъ. Узнали его сейчасъ,-- засуетились;-- буфетчикъ самъ выбѣжалъ, извиняется за вчерашній ужинъ, торопитъ прислугу. Подаютъ ему самое, что ни есть лучшее. Вина спросилъ -- приносятъ вина заморскаго, за золотою печатью.
Ѣлъ, ѣлъ матросъ,-- отлично наѣлся, выпилъ вино, спросилъ себѣ кофею;-- подали ему и кофею;-- послѣ кофею выпилъ еще наливки какой-то;-- все кончилъ, бросилъ опять золотой и сдачи опять не взялъ. Ушелъ, а вечеромъ воротился, ужинать спрашиваетъ. На другой день, опять пообѣдалъ, на третій день, тоже, и сталъ онъ ходить туда, почитай, каждый день, и все золотомъ платитъ, а сдачу даритъ буфетчику или половому на водку.
И полюбили его въ нѣмецкой харчевнѣ; почетъ такой! Первое мѣсто отведено и приборъ всегда готовый стоитъ. Какъ только завидятъ его, сейчасъ половой бѣжитъ буфетчику сказываетъ, а буфетчикъ хозяину и выходятъ оба ему на встрѣчу, двери ему отворяютъ, сторонятся;-- хозяинъ самъ руку жметъ.-- Гутъ-моргенъ, молъ, господинъ Матросъ, просимъ пожаловать!.. А матросъ себѣ на умѣ, посмѣивается.-- Постой нѣмецъ, посмотримъ:-- что-то ты послѣ запоешь?
Только вотъ, разъ, хозяину деньги понадобились, и отпираетъ онъ шкатулку, въ которую онъ золотые пряталъ. Взялъ горсточку, вынулъ, понесъ, купцу какому то отдаетъ; а тотъ на него глаза вытаращилъ.
-- Да что ты,-- говоритъ,-- нѣмецъ, -- шутишь что-ли; али дурману объѣлся?
-- А что?
-- Да вѣдь это -- пуговицы!
-- Какъ такъ?