-- Какъ вамъ сказать, боярышня? дѣло такого рода, что я и самъ не знаю.
Она хохочетъ.-- Какъ такъ не знаешь? Что это такое?.. Разсказывай.
-- А вотъ изволите видѣть... и разсказалъ все: какъ встрѣтилъ старуху въ лѣсу, и какъ довезъ ее на себѣ. И какъ его зануздали, въ конюшню поставили; и что послѣ было; все разсказалъ по правдѣ, только прибавилъ: -- думается, молъ, мнѣ, что старуха вѣдьма и что все это, такъ,-- навожденіе...
А Блажь-то хохочетъ.-- Знаешь-ли, молъ, Лука, что это такое? Слушай, я все тебѣ объясню. Старуха, которая осѣдлала тебя и зануздала, и школила, и подстрекала, совсѣмъ не старуха, а просто Нужда. Да и дѣвка, чернявая, непригожая дочка ея, совсѣмъ не дѣвка, а просто Работа. И была она непригожа, черна, одолѣвала, гнула тебя до земли, покуда ты не привыкъ къ ней. А какъ свыкся, да справился, такъ и стала она чиста да красива, и стала тебѣ мила. И не былъ ты, Лука, нисколько женатъ на ней, а былъ просто хорошій хозяинъ, который поладилъ съ своею работой. И не было у тебя никакихъ дѣтей; ибо та дочка, что ты говоришь первою родилась у тебя, совсѣмъ не дочка, а просто Прибыль, которую ты имѣлъ отъ Работы. А и сынъ, что слѣдомъ за нею родился, совсѣмъ не сынъ, это просто Достатокъ. Да и другой сынъ, тоже не сынъ, а Избытокъ. И то, что теща ушла отъ тебя, тоже неправда. Совсѣмъ не теща ушла, а просто Нужда покинула.
Какъ услыхалъ это Шабашниковъ, такъ и руки разставилъ. Совсѣмъ потемнѣло въ его головѣ, стоитъ, слова не можетъ выговорить. А боярышня, Блажь-дѣвица, окончила притчущкою-то, да какъ захохочетъ!.. Словно флейточка залилась въ саду!.. Упала на травку, держится за бока...-- Охъ смерть моя! Охъ больно!.. Каталась, каталась, еле не умерла со смѣху.
Но Шабашникову, бѣднягѣ, было совсѣмъ не до смѣху..- Ушелъ онъ пасмурный, заперся у себя и цѣлую ночь не спалъ. Ошалѣлъ до того, что къ утру ему ужъ стало казаться будто оно и въ самомъ дѣлѣ такъ, какъ боярышня, смѣючись, ему толковала; то есть значитъ, что до сихъ поръ, на самомъ дѣлѣ, съ нимъ не было, ничего, и что только теперь, тутъ во дворцѣ, со спѣсивою боярынею, да съ ея блажною дочкою, онъ сталъ въ самомъ дѣлѣ жить...-- Вѣдьма!-- ворчалъ онъ, припоминая тещу.-- Какъ есть настоящая вѣдьма!.. Совсѣмъ обморочила!
Имѣя такія мысли въ умѣ, зашелъ онъ однажды къ попу и между другимъ разговоромъ спрашиваетъ: -- А что, батюшка, если примѣрно сказать, нечистая сила волшебными чарами обморочила человѣка и свела его подъ вѣнецъ съ дѣвкой не съ дѣвкой, а такъ... невѣсть съ кѣмъ... Можно ли развести?
Тотъ долго не думалъ и смѣючись:-- Да,-- говоритъ,-- это можно... А на что это тебѣ?
-- Такъ,-- отвѣчалъ Лука;-- я только изъ любопытства спрашиваю.
Но это была неправда и у него было свое на умѣ, потому Блажь-дѣвица свертѣла его совсѣмъ съ пути. Влюбился въ нее Лука безъ памяти, промоталъ всѣ свои трудовыя денежки на щегольство, да на разныя дорогія бездѣлки, чтобъ ей угодить; ну, совсѣмъ ошалѣлъ человѣкъ и стало ему все ни по чемъ; дошелъ до того, что просто хоть въ петлю! Но въ петлю онъ все таки не полѣзъ; а полѣзъ къ спѣсивой боярынѣ -- свататься.