-- Ну, вотъ, соколикъ! Вотъ видишь! я знала, что будетъ легко.
-- Ай -- нѣтъ! Совсѣмъ не легко!-- сказалъ Лука морщась.-- Валежникъ твой давитъ спину хуже вязанки съ сырыми дровами; а въ корзинкахъ, словно и не грибы, словно ты ихъ булыжникомъ нагрузила! И онъ хотѣлъ сбросить все, но старуха ему не позволила.
-- Вишь, баловень! Нѣженка!-- говорила она, насмѣхаясь.-- Я -- хилая -- ношу это каждый день, а онъ не можетъ! Нѣтъ, парень, взялся за гужъ, такъ ужъ нечего говорить, что не дюжъ... Ну! Что стоишь?.. Трогайся!
И Лука волей-неволей тронулся
II.
Покуда дорога шла по ровному мѣсту, все какъ-то еще казалось сносно; но какъ стали они подниматься въ гору, да стало у нихъ подъ ногами и круто и скользко, тогда показалось Лукѣ уже совсѣмъ не въ мочь. Бросило его въ жаръ, потъ выступилъ на лицѣ какъ въ банѣ, по тѣлу, внизъ, покатились горячія и холодныя капли.
-- Ну, нѣтъ, бабушка, сказалъ онъ:-- воля твоя, а я долѣе не могу! Я отдохну маленько.
-- Ни, ни! отвѣчала бабушка.-- И не думай! Отдыхать будешь послѣ, когда домой придемъ; а теперь нече баловаться. Это тебѣ, молодому, полезно, это здорово; пошелъ!
-- Ахъ ты безсовѣстная! крикнулъ Лука и хотѣлъ сбросить ношу; туда, сюда, вертится, пытаетъ на право, на лѣво,-- не тутъ-то было; вязанка -проклятая словно какъ приросла къ спинѣ.
А старушенка хохочетъ, весело это видно ей было, стала приплясывать, да подпрыгивать, опираясь на свой костыль.-- Эхъ не сердись, соколикъ!.. Смотри-ка на что сталъ похожъ! Словно индюкъ раскраснѣлся въ лицѣ... Что толку?... А ты лучше, будь умникъ, потерпи. До мѣста дойдешь, награду получишь.