Лука и рукою махнулъ, не понялъ значитъ. Глядитъ на мѣшокъ, видитъ: большой, тяжелый.-- Какъ это только я понесу, говоритъ, такую тяжесть?
А тотъ ему:-- Ахъ ты молъ нѣженка!.. Ужъ если я, старый, несу, такъ тебѣ молодому нечего сомнѣваться, снесешь!.. На-ко, возьми, только чуръ, тутъ на пути не развязывать; темно, обронишь что нибудь, потомъ не отыщется, на меня взвалятъ... Прощай, будь здоровъ.
Взвалилъ онъ узелъ Лукѣ на плечи; попрощался съ нимъ еще разъ и ушелъ.
И вотъ, поплелся Лука одинъ съ тяжелой увязкою на спинѣ. Идетъ, а самъ думаетъ о томъ, что старикъ ему говорилъ; думаетъ такъ и сякъ, никакъ не можетъ въ толкъ взять... Шелъ онъ этакъ съ версту, въ потемкахъ споткнулся, мѣшокъ на спинѣ съѣхалъ немного на сторону. Онъ сталъ его поправлять, вдругъ чувствуетъ, словно какъ будто внутри что-то пошевельнулось...-- Что за чортъ? Что у него тамъ такое?.. Хвать снизу рукой, а мѣшокъ-то какъ подпрыгнетъ.
Крѣпко перепугался Лука, сбросилъ увязку на полъ, самъ отскочилъ подальше, крестится... смотритъ: мѣшокъ поднялся, всталъ дыбомъ, шевелится и извнутри словно кто-то пытаетъ его развязать...
А на дворѣ между тѣмъ стало совсѣмъ темно... И вотъ, въ потемкахъ, видитъ Лука: развязывается мѣшокъ и изъ мѣшка вылѣзаетъ кто-то..- Волосы встали дыбомъ на головѣ у него, затрясся весь, замахалъ руками, да какъ ударится прочь. А сзади его знакомый голосъ:-- Ну нѣтъ, соколикъ, постой! Отъ меня не уйдешь!
И вотъ, слышитъ Лука, бѣжитъ сзади кто-то. Онъ шибче; а сзади его еще шибче, онъ во весь духъ, и сзади его во весь духъ; ближе и ближе!.. вотъ, вотъ сію минуту догонитъ! и вдругъ: кто-то скокъ ему на спину.-- А, молъ, зятекъ любезный! Такъ-то ты покидаешь родню!.. Вотъ погоди же! Вотъ я тебя проучу!
Оглянулся Лука ни живъ, ни мертвъ; видитъ -- теща, да злая такая!.. Глаза въ потемкахъ горятъ, какъ у волка, сѣдые волосы наотлетъ, зубами скрежещетъ... Накинула на него уздечку, ногами костлявыми шпоритъ, да вдругъ какъ выхватитъ хлыстъ, да какъ стегнетъ!.. Не взвидѣлъ свѣту бѣдняга; понесся какъ конь, во всѣ лопатки. Замелькали деревья по сторонамъ, бѣжитъ на встрѣчу дорога, несутся деревни, села, овраги, мосты... А старуха сидитъ у него на спинѣ, ни съ мѣста; крѣпко сидитъ, уздечкой подергиваетъ, ногами пришпориваетъ, хлыстомъ постегиваетъ,-- Постой, говоритъ, зятекъ! Вотъ я тебя проучу!
И проучила!.. Такъ проучила, что на десятой верстѣ, бѣдный Лука, весь въ мылѣ, грянулся о земь, какъ запаленный конь, и кровь у него заструилась изъ горла... Тогда она дала ему отдохнуть, напоила водой изъ канавы и поѣхала на немъ далѣе, уже не такъ шибко.
И вотъ, ѣдутъ они,-- какъ устанетъ Лука она дастъ ему отдохнуть, покормитъ, напоитъ и дальше... Идутъ день, другой и третій,-- ѣдутъ недѣлю и мѣсяцы... Гдѣ увидятъ жилье, останавливаются. Гдѣ остановятся, Лука спрашиваетъ:-- Нѣтъ ли тутъ, братцы, моей семьи? Но вездѣ ему отвѣчаютъ:-- Нѣтъ; мы тебѣ не братцы, а люди чужіе и нѣтъ здѣсь твоей семьи. Ступай бездомный бродяга, съ своею тяжелою ношею далѣе; ступай куда знаешь, намъ дѣла нѣтъ до твоей нужды.