Слушалъ -- слушалъ Лука Шабашниковъ и хотя не взялъ въ толкъ всего, что говорила старуха, однако понялъ, куда она наровитъ, и стало ему то крѣпко обидно.-- Ахъ ты, говоритъ, старая вѣдьма! Такъ вотъ какую награду ты давеча мнѣ обѣщала?.. Да нешто я не найду себѣ невѣсты почище твоей чернявки? Нешто всѣ дѣвки на свѣтѣ перевелись?.. Нѣтъ, бабушка! Не на такого ужъ ты дурака попала! Ищи ей другихъ жениховъ, а меня уволь... Прощай... И сказавъ это, онъ всталъ, спѣша поскорѣе уйти отъ старухи съ ея непригожею дочерью. Но хрычевка озлилась, вскочила, заскрежетала зубами и живо за нимъ въ погоню. Лука отъ нея бѣгомъ, и она бѣгомъ. Гналась за нимъ съ версту, догнала, вскочила на него, продѣла уздечку въ ротъ, да какъ учнетъ поворачивать и поворотила назадъ къ избѣ.
-- А! говоритъ.-- Ты не хочешь добромъ у меня оставаться, такъ останешься нехотя... Вотъ погоди, вотъ я тебѣ покажу, что такое нужда! Я тебя вышколю!.. Ну, пошелъ у меня живѣе!.. Сказавъ это, она сорвала съ куста длинный, колючій прутъ и стегнула его по ногамъ такъ больно, что бѣдный Лука помчался какъ конь... А чернявая дѣвка изъ дому опять навстрѣчу.
-- Что это, матушка? говоритъ.-- Нешто уйти хотѣлъ?
-- Нѣтъ, дочка; куда уйти? Не уйдетъ!.. Это онъ такъ,-- блажитъ... Держи-ка.
Отдала дѣвкѣ поводъ, слѣзла, и велѣла его отвести на дворъ, въ конюшню... Бѣдный Лука сталъ было упираться, да только куда! Дѣвка такая рослая, дюжая, тянетъ за поводъ спереди, а сзади старуха съ хлыстомъ... Какъ есть ничего не подѣлаешь!.. И вотъ, взяли они его вдвоемъ, отвели въ стойло, привязали къ кольцу, чтобы не бился и заперли на замокъ.
IV.
-- Бѣда! подумалъ Лука.-- Куда это я попалъ? Въ коня что ли хочетъ меня оборотить эта вѣдьма съ дочерью?.. Горько заплакалъ бѣдняга при этой мысли и такъ, заливаясь слезами, стоялъ всю ночь, до утра, въ конюшнѣ.-- Хотя бы накормили проклятыя! думалъ онъ, потому что не ѣлъ ничего цѣлый день и совсѣмъ отощалъ отъ голоду.
По утру, чернявая дѣвка вошла въ конюшню и отвязала его.-- Ступай работать, сказала она.-- Матушки нѣту дома; а мнѣ одной съ моимъ дѣломъ не справиться.
Лука сталъ просить, чтобъ она покормила его сперва; но она не хотѣла и слушать.-- У насъ, говоритъ, этого нѣтъ заводу, чтобы такъ, даромъ жрать. У насъ по работѣ кормятъ.
И повела она его за уздечку на дворъ; заставила воду носить, дрова рубить, въ избу таскать, печку топить, мести да скрести, прибирать да чистить. А сама слѣдомъ за нимъ, учитъ да наставляетъ, и ни шагъ отъ себя, отдыху не даетъ, съ глазъ не спускаетъ... И какъ вглядѣлся въ нее Лука, то показалась она ему противнѣе смерти: грязная, черная, непригожая, злая; измучила такъ, что едва на ногахъ стоитъ, а ѣсть не даетъ,-- погоди, говоритъ, послѣ, какъ кончишь. Но вотъ проходитъ уже часъ, другой и третій, а конца нѣтъ какъ нѣтъ. Только одинъ урокъ справитъ, она другой задаетъ. Терпѣнія у него наконецъ не хватило; видитъ: старухи нѣтъ, дѣвка одна; неужли же онъ, молодецъ, съ дѣвкой съ одною не справится?.. Стой! говоритъ, шабашъ, отдыхать пора... и бросилъ, что было въ рукахъ.