Выспавшись, онъ почувствовалъ себя снова въ силахъ и, хотя ноги еще порядкомъ ломило, сбирался уйти; но старушенка, увидѣвъ это, остановила его.
-- Куда, говоритъ, торопишься? Ты погоди, погости у насъ тутъ, нашей хлѣбъ-соли отвѣдай.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Лука,-- спасибо.
А она ему: -- Что-жъ такъ? Али тебѣ моя дочка не нравится?
Лука засмѣялся, думая, что старуха шутитъ.-- Нѣтъ, говоритъ, прощай; мнѣ пора.
-- Ну, пора-не пора, это дѣло твое; а только я тебѣ вотъ что скажу:-- тебѣ одному не уйти отсюда.
-- Отчего такъ?
-- А отъ того, что ты не найдешь дороги. Говоря это, старуха вышла къ нему изъ избы.-- Сядько сюда, молъ. Ты еще, какъ я вижу, молодъ и не знавалъ нужды. Сядь, потолкуемъ.
И она усадила его рядомъ съ собой на завалинку.
-- Вотъ что, голубчикъ. Тою короткой дорогою, которою ты къ намъ попалъ, назадъ отсюда выхода нѣтъ. А есть тебѣ другой путь, далекій и трудный... и ты его не найдешь безъ провожатаго. Такъ ужъ ты лучше останься у насъ,-- поживи... Съ дочкой моей познакомься, да полюби ее; она у меня дѣвка хорошая, даромъ что не красавица; мы этимъ вѣдь и не хвалимся;-- что за бѣда что лицомъ не красна?... Стерпится, слюбится; а приглядишься, такъ послѣ скажешь и самъ, что хороша.