-- Нѣтъ, отвѣчала старуха: -- не отпущу. Ты намъ нуженъ, да и мы тебѣ нужны. А дурнаго у насъ тутъ что же? Работа -- честное дѣло и такому какъ ты, молодому парню, стыдно лѣниться, стыдно чужими руками жаръ загребать.
Лука не зналъ, что и сказать, потому что она ему говорила правду. А старуха сидитъ, смотритъ ему въ глаза.-- Вотъ, говоритъ,-- теперича ты хочешь уйти. А куда уйти-то и самъ не знаешь. Некуда тебѣ отъ насъ уйти, потому денегъ у тебя нѣтъ, ни ремесла, ни науки ты никакой не знаешь, а за твой синь-кафтанъ да за кудри русыя никто тебя ублажать не будетъ. Вездѣ тебѣ скажутъ тоже. Скажутъ, что ты не лучше другихъ, значитъ и стой наряду съ другими -- не величайся; узнай нужду, возьми на плечи свою ношу тяжелую, въ руки работу черную и заслуживай хлѣбъ свой насущный въ потѣ лица, какъ ты сегодня его заслужилъ.
-- Бабушка, отвѣчалъ Лука:-- да я и вечоръ на тебя работалъ.
-- А! это особъ-статья, и за это будетъ тебѣ награда особая. Я за тебя свою дочку отдамъ... Что морщишься-то?.. Чѣмъ молодица моя нехороша?.. Дѣвка здоровая, дюжая...
-- Да, молвилъ Лука:-- дюжа! до самой земли пригнула!
-- Ну, это на первый разъ, и ты потерпи сначала. Потерпишь, да свыкнешься, такъ будешь и самъ ее гнуть, какъ вздумаешь.
-- Нѣтъ, бабушка, ужъ уволь! отвѣчалъ Лука.-- Больно она ужъ черна, да не пригожа!
-- Пустое, голубчикъ! Повѣрь мнѣ, это все только сначала. Теперь черна, а послѣ очистится, вымоется, станетъ бѣла, да румяна. Теперь непригожа, а ты не смотри на это; ты ее приласкай, выхоли, выкорми, самъ увидишь, какъ скоро похорошѣетъ. Будетъ краше твоихъ купчихъ, что въ соболяхъ, да въ бархатѣ. И эта не промотаетъ тебя, потому что она у меня не бѣлоручка, не будетъ даромъ хлѣбъ ѣсть; сама поможетъ тебѣ во всемъ и всему научитъ.
Слушалъ, слушалъ ее Лука, думаетъ: вишь, вѣдьма старая, какъ размазываетъ! Видно дѣвка-то у нея на рукахъ засидѣлась, хочетъ скорѣе сбыть... Думаетъ это онъ, а самъ еле смотритъ, усталъ до смерти, глаза такъ и слипаются... Лучина въ избѣ догорѣла, стало темно; онъ растянулся на лавкѣ и уснулъ крѣпкимъ сномъ... Подъ утро приснилась ему старухина дочь... Вошла это будто въ избу и стала мыться. Мылась, мылась, кончила, вытерлась и оборачивается къ нему.-- Ну, что, говоритъ: -- теперь хороша?.. Глядитъ Лука ей въ лицо и видитъ: дѣвка себѣ, какъ дѣвка, совсѣмъ не дурна...-- Э! думаетъ:-- да старуха-то правду сказала... А ну-ка помойся еще.
-- Нѣтъ, говоритъ дѣвка,-- некогда мнѣ съ тобою тутъ баловаться. Вставай-ка, пора за работу, да какъ толкнетъ его подъ бокъ, тутъ и проснулся... Смотритъ: въ избѣ ужъ свѣтло и передъ нимъ стоитъ въ самомъ дѣлѣ старухина дочь, грязная, черная, какъ и прежде, нисколько не похорошѣла.