Но он не хотел и слышать.
Мы ехали уже с час, не видев живой души... В тумане, недалеко впереди, лежал глубокий овраг... Я выслал вперед пикет, а остальным велел держаться на небольшом расстоянии сзади и не зевать... Спустились в глубоком молчании, но едва начался подъем, как впереди, из чащи, сверкнуло. Это был выстрел, за ним другой; и испуганный конь промчался без седока...
Мы повернули и поскакали назад, но было уж поздно. Навстречу и сзади, из мрака и из тумана, выскочили спешенные кавалеристы, -- другие, конные, видны были с обеих сторон на гребне оврага. Уйти было некуда, -- оборона напрасна. В одно мгновение мы были окружены и наши лошади схвачены под уздцы, -- оружие отнято... Это была союзная конница. К нам подскакал офицер и вежливо объяснил, что при малейшей попытке сопротивления или бегства, мы будем связаны, что весьма затруднит и сделает неприятной для нас верховую езду.
-- Марш! -- раздалась команда; и мы поскакали, со всех сторон окруженные... Целью, как оказалось, был маленький городок, на границе штата. Дорогою мы проехали мимо лагеря нашего авангарда так близко, что можно было пересчитать сторожевые огни; но ничего похожего на обычные меры предосторожности я не заметил. Ясно, что между нашими и неприятелем произошла какая-то сделка, но в чем она состояла -- мне не суждено было никогда узнать, равно, как и то что сталось с Эллиге, с которым, немедленно по приезде на место, меня разлучили.
В городе все обличало осадное положение. Двери замкнуты, огни потушены, на улицах ни души, кроме военных, -- везде часовые, патрули.... Мы прискакали к какому-то видному дому на площади: он был освещен и внутри заметно движение; у дверей -- часовые... Меня ввели в караульную и оставили под надзором трех человек. Что такое готовилось, я не знал, но все вместе имело зловещий вид.
Мысли мои, как это случается, когда вынужденное бездействие застает человека в минуты опасности и тревоги, блуждали, хватаясь за все что попало и ни на чем не останавливаясь. Прошло таким образом уже немало времени, когда, случайно засунув руку в карман, я ощупал в нем скомканную бумажку. Стоило только взглянуть на нее, чтобы узнать письмо Ширма. Только теперь я вспомнил о нем и от нечего делать прочел еще раз.
"...в Оризе... в единственной городской гостинице... в 3 и 16 минут по полуночи..."
-- Что это за город? -- спросил я урядника, не спускавшего с меня глаз.
-- Оризе.
Меня, как палкою стукнуло по лбу. "Значит, он звал меня, чтобы выдать, и это другое известие было не более, как добавочная ловушка на случай, если бы они промахнулись, как то и случилось, с первой!"