-- Оставьте спектральный анализ! -- гаркнул он топнув ногой. -- Терпеть не могу этих заигрываний с наукой, и прочее.
Споры у нас доходили не раз до того, что мы начинали в вежливой форме ругаться. Но дело кончалось обыкновенно какой-нибудь шуткой, отпущенной Б**, которая заставляла нас покатиться со смеху.
II
В одну из моих уединенных прогулок я был недалеко от здания главной обсерватории, когда внимание мое остановил на себе какой-то рослый и изжелта-смуглый мужчина, лет под сорок, с посохом и с котомкой через плечо. Он был очень скромно одет, но фигура его бросалась в глаза чужеземным костюмом и типом лица. "Где-то я видел такое лицо?" -- думал я вглядываясь. Он тоже смотрел на меня по-видимому неравнодушно и, поравнявшись, коснулся рукою своей широкополой шляпы.
-- Не нужно ли, господин капитан, чего-нибудь из моего товара? Лорнеты, очки, бинокли, монокли, лупы, подзорные трубы, -- заговорил он по-русски, с каким-то совсем незнакомым, странным акцептом.
-- Трубы? -- переспросил я, несколько удивленный таким предметом бродячей торговли.
-- Хорошие, очень хорошие, редкие трубы! Der gnädige Herr spricht Deutsch? [ Милостивый государь говорит по-немецки? ] -- и получив ответ, он бегло заговорил по-немецки, но тоже с каким-то своеобразным произношением.
-- Мои инструменты не велики, но вы увидите в них кое-что, чего вы наверное не видали здесь, даже в самые сильные телескопы. Полюбопытствуйте, господин капитан, посмотрите.
-- Не надо, -- отвечал я, махнув рукой, и прошел.
-- Первый раз в жизни видел разносчика с подзорными трубами, -- сказал я за завтраком Б**. -- Неужели у него покупает их кто-нибудь?