Вера. Нет, так задумалась немного, что же Вы стоите, садитесь, тетя!
Вертоухова (садясь). О чем же это ты задумалась с таким самозабвением, что даже не слышала, как я вошла? Что рисовало тебе твое пылкое воображение, моя роскошная красавица, веселые или грустные были твои думы?
Вера. Больше грустные, чем веселые.
Вертоухова. Вот как, так и у тебя бывают мрачные мысли и думы невеселые? А?
Вера. Что же тут удивительного, разве мне нельзя думать о чем-нибудь невеселом или Вы думаете, что мне всегда должно быть весело?
Вертоухова. Да, милочка, мне так кажется, что тебе грустить и задумываться не о чем. О чем же бы думать, чего еще желать, когда тебе дано все: и квартира богатая, и лошади, и бриллианты, и золото, и прислуга, чего, чего не дал тебе твой Яков Ильич. Где уж тут задумываться и грустить. Да при этаком богатстве никогда в голову грустная мысль не пойдет.
Вера. Не в богатстве счастье, тетя.
Вертоухова. Это все глупости. Эта поговорка совершенно глупая. Только в богатстве, кто богат, тот может иметь все, а кто все имеет тот и счастлив. Чего тебе не хватает, ну скажи об этом Звенигорскому и он, вероятно, не откажется сделать тебе удовольствие, и удовлетворит твоему желанию. Ведь он все может сделать чтобы угодить тебе.
Вера. Полно, все ли?
Вертоухова. Без всякого сомнения. Он человек богатый и ему все легко достается, и ему только, кажется, стоит глазами моргнуть и его желание исполнено, не то, что у нас, бедняков.