Истомин. А я, с своей стороны, держусь совсем противоположного мнения и думаю, что вовсе не следует.
Полозов. Это твое дело.
Истомин. Ты послушай-ка, что я тебе скажу: узнав Веру Павловну в эти четыре месяца, я составил о ней довольно солидное понятие. Мне приходилось несколько раз разговаривать с ней без тебя и я, по ее разговору, заключил, что он вовсе не так испорчена, как тебе кажется, тебе, который не сказал с нею и двух слов. Я думаю, что она вовсе не так бесчестна, как ты думаешь.
Полозов. Ты судишь по ее разговорам, по ее речам? Ты веришь ее слова? Ха, полно, не верь в их ложь! Ядовитая ложь и больше ничего.
Истомин. Ты судишь слишком несправедливо, потому, что не замечаешь этой женщины. Ты никогда не говорил с нею, но я повторяю тебе, что она вовсе не так испорчена, как ты думаешь.
Полозов. Я не думаю, я просто уверен, что она испорчена до мозга костей.
Истомин. То <нрзб.>, она вовсе не такое безвозвратно погибшее существо.
Полозов. А мне-то какое дело? Пусть гибнет, разврат -- это ее сфера.
Истомин. Но, не забудь, что конечная гибель Веры Павловны, падает на твою голову, не забывай, что она твоя жена и носит фамилию Полозовых. Если ты не протянешь ей руку помощи, то на этот раз она погибнет совершенно. Неужели ты не спасешь ее?
Полозов. А что я могу, что я должен сделать?