Истомин (гневно). А, чорт возьми, ну была содержанкой, была чертом, дьяволом, сатаной, была, да теперь-то она вот уже четыре месяца носит твою фамилию и зовется твоей женой. Неужели у тебя ни разу не явилось желания узнать ее покороче!
Полозов. Нет, да и к чему? Все равно между нами никогда не может восстановиться семейная жизнь, которой прошлое постоянно будет служить помехой, одно воспоминание об этом прошлом будет каждый раз выворачивать во мне всю душу, как бы хороша и честна не была Вера Павловна и я опять буду только презирать ее. И что это будет за жизнь?
Истомин. Презрение пройдет потому, что настоящее может загладить прошлое, а надежда на лучшее будущее может совершенно заставить забыть все прошедшее.
Полозов. Да, может быть, при твоем характере, не при таком, как у меня, если бы я даже полюбил, то и любовь моя отравлялась бы воспоминанием о том, что такое она была прежде, я никогда не полюблю ее...
Истомин. Но если она достойна любви?
Полозов. Она? Любви? Полно, Истомин, разве таких женщин любят? Их или презирают, или смотрят на них, как на вещь... или на... сюда идут, пойдем ко мне. (Уходят направо. Слева входят Вера и Вертоухова).
Явление VIII.
Вера и Вертоухова.
Вертоухова (на ходу). Нет, милочка, как хочешь, а ты непременно должна поехать в театр, ведь князь дал лучшую ложу, как раз напротив сцены, в бельэтаже нам.
Вера. Но, право, тетя, я вовсе не намерена ехать в театр.