Нужно ли говорить о томъ, что земскія учрежденія 1864 года, со всѣми дополненіями въ видѣ присутствій по крестьянскимъ дѣламъ и институтомъ мировыхъ судей, не удовлетворяютъ цѣли правильнаго мѣстнаго управленія? Цѣлый рядъ статей, помѣщенныхъ въ 15-ти "Руси" доказалъ этотъ тезисъ, какъ намъ кажется, вполнѣ неопровержимо. Это, впрочемъ, подтверждается и всеобщимъ сознаніемъ, да и засвидѣтельствовано самимъ правительствомъ въ упомянутомъ циркулярѣ Министра Внутреннихъ Дѣлъ. Тѣ наши земцы, которые, пренебрегая задачею самоуправленія, мечтаютъ лишь о расширеніи правъ земскихъ собраній и толкуютъ лишь о препонахъ, встрѣчаемыхъ ими въ этомъ направленіи земской дѣятельности, доказываютъ только, что они хотятъ начинать съ конца, а не съ начала, и обнаруживаютъ странную степень непониманія своихъ настоящихъ отношеній къ землѣ и народу. Они только компрометтируютъ въ глазахъ земли и народа идею земства.

Но откуда же начинать? Насъ упрекали въ печати за то, что мы поставили вопросъ именно объ уѣздномъ самоуправленіи, находили, что "уѣздъ" слишкомъ великъ, что имѣются "ячейки" болѣе мелкія, основныя и т. д. Но мы удерживаемъ названіе и объемъ задачи. Уѣздъ есть такая административная, территоріальная единица, которая вошла въ нашу жизнь и преданія которой отмѣнять нѣтъ никакой надобности (хотя видоизмѣнять по мѣстамъ и можно) и которая представляетъ въ себѣ цѣлую схему управленія, всю совокупность главнѣйшихъ внутреннихъ государственныхъ функцій. Задача земскаго самоуправленія состоитъ, между прочимъ, именно въ комбинаціи функцій государственныхъ съ земскими; а эта комбинація можетъ найти себѣ достаточно полное выраженіе только въ объемѣ уѣзда, а не въ той или другой первоначальной и однородной ячейкѣ: вопросъ о послѣдней только намѣчаетъ, а не рѣшаетъ общій вопросъ объ отношеніи земства къ государству,-- но само собою разумѣется, что самое разрѣшеніе задачи объ уѣздномъ самоуправленіи можетъ начаться не иначе, какъ съ "ячейки".

Первою такою ячейкой безъ сомнѣнія является сельское общество. Это органическая сословная, территоріальная я хозяйственная единица. Россія вся стоитъ селами, а не городами. Находятся нѣкоторые (къ счастію ихъ не много), которыхъ смущаетъ сословный характеръ этой "ячейки". Имъ хотѣлось бы, чтобъ она не стояла особнякомъ!... Но странно даже и называть крестьянство сословіемъ: это нижній первый слой нашей Русской Земли, это самые корни дерева, за которомъ мы, общество или интеллигенція, только листья. "Только коренію основаніе крѣпко, то и древо неподвижно; только коренія не будетъ, къ чему прилѣпиться?" -- говоритъ въ своей Окружной Грамотѣ патріархъ Гермогенъ. въ этомъ смыслѣ наше крестьянство есть настоящая политическая сила.-- Крестьянское общество тѣмъ особенно отдѣляется отъ прочихъ сословій, что оно тѣсно сказало между собою общностью хозяйственныхъ интересовъ, формою землевладѣнія, однородностью быта, единствомъ обычая, мысли и духа, наконецъ исконнымъ строемъ и образомъ самоуправленія, единымъ съ перваго дня русской исторіи. Это и есть въ тѣсномъ смыслѣ слова русскій народъ. Отличительная особенность русскаго крестьянства заключается еще и въ томъ, вопервыхъ, что оно въ нашей землѣ является по преимуществу носителемъ начала общественнаго, и, вовторихъ, въ томъ, что оно состоитъ, особенно въ области гражданскаго права, внѣ нашего писаннаго закона и живетъ подъ закономъ такъ-называемаго обычнаго права. Отношеніе къ собственности, наслѣдство, усыновленіе (пріемыши) и многія другія правомѣрныя отношенія опредѣляются у крестьянъ не Оводомъ Законовъ, а своебразнымъ давнимъ обычаемъ, узаконеннымъ, или вѣрнѣе признаннымъ на практикѣ, по крайней мѣрѣ отчасти, и самимъ государствомъ. Поэтому никакое насильственное вторженіе чуждой народному строю стихіи не можетъ быть здѣсь допущено, если мы не желаемъ ослабитъ самую ту основу, которою крѣпка Россія.-- При всемъ томъ крестьянскія сельскія общества представляются вовсе не простыми частными сожительствами, и даже не одними сословными и хозяйственными корпораціями, но одновременно органами государственной власти, ибо сельскія начальствующія лица вѣдаютъ, въ предѣлахъ сельскаго общества, интересы общественной безопасности, преслѣдованіе и пресѣченіе преступленій, исполненіе государственныхъ повинностей,-- однимъ словомъ, вѣдаютъ интересы не только крестьянскіе, но и государственные. Положеніе 19 февраля 1861 г. впервые окончательно установило ихъ организацію, при которой ихъ и слѣдуетъ оставить.

За сельскими обществами идетъ волость, образующаяся изъ извѣстнаго числа селъ,-- эта единица не хозяйственная, не органическая, а искусственная, даже, не чисто сословная, а преимущественно административная. Она создана тѣмъ же Положеніемъ 19 февраля. Въ первое время, кажется намъ, она была необходима именно для успѣшнаго исполненія задачи освобожденія: волостные старшины съ волостными правленіями были добрыми помощниками мировыхъ посредниковъ въ совершеніи спеціально возложеннаго на нихъ дѣла.

Но во что обратилась волость въ настоящее время, объ этомъ всего лучше свидѣтельствуетъ помѣщаемая въ этомъ же No нѣсколько ниже "Замѣтка о волости", присланная намъ изъ одной центральной губерніи. Эта въ высшей степени интересная статья избавляетъ насъ отъ необходимости продолжать характеристику волости, тѣмъ болѣе, что въ защиту ея едвали даже и найдется много голосовъ. Волость перестала быть только крестьянскою сословною, но не стала и земскою единицею; она уже не ограждаетъ крестьянъ, а служитъ только къ ихъ пущему разоренію и угнетенію. Чѣмъ же замѣнить ее? Предположеній въ литературѣ высказано не мало. Большая часть склоняется въ пользу волости всесословной. Мы же съ своей стороны предполагали бы, уничтоживъ волостныя правленія и званіе старшинъ, раздѣлить уѣздъ на участки, и въ каждомъ участкѣ соединить вмѣстѣ двѣ и не болѣе трехъ нынѣшнихъ волостей, подъ общимъ названіемъ земской волости, во главѣ которой поставить мироваго судью съ правами бывшаго мироваго посредника, или вообще съ административною властью...