Но всего интереснѣе отзывы г. Поляка изъ Кіева объ отношеніи въ Полякамъ простаго народа. Не видать изъ нихъ, чтобъ горькій опытъ раскрылъ глаза Полякамъ-Украинцамъ,-- и дождутся Поляки отъ народа новаго вразумленія, новыхъ доказательствъ, если до сихъ поръ предъявленныя были для нихъ недостаточны! Въ особенности рекомендуемъ это мѣсто тѣмъ юнымъ демократамъ, которые, по странному противорѣчію, кипитъ симпатіями къ Польскому дѣлу, не зная для нихъ предѣловъ:
"Бы ссылаетесь на народъ еще и, опираясь на нерасположеніе его къ Польскимъ помѣщикамъ, приходите къ тому заключенію, что онъ не желаетъ Польскаго владычества. Это, кажется, самая сильная ваша противъ насъ улика, смотря по тому, какъ вы ее стараетесь выставить всегда на видъ. Но отнеситесь ясно къ этому вопросу, и онъ вамъ предстанетъ въ другомъ видѣ... Народъ самъ заявилъ себя! говорите вы. А спросили ли вы его: понимаетъ ли онъ споръ нашъ? Созрѣлъ ли онъ для того, чтобы его понять? Это еще самая темная, грубая, фанатическая масса, рая ровно ничего не смыслитъ въ Нашемъ дѣлѣ... И мы не прочь были бы уважить народную волю и покориться ей,-- но волю разумную, которая знаетъ чего должна хотѣть и чего хочетъ? Если масса не обладаетъ такимъ развитымъ смысломъ, если его никто до сихъ лоръ не только не раскрылъ, но портилъ,-- то къ чему вся эта комедія? Какъ бы вы ни были предубѣждены въ непогрѣшимости народнаго смысла, вы не можете однакожъ придать ему безусловнаго значенія. Вамъ воспретитъ самая простая логика сдѣлать это. И такъ, лучше опредѣлите прежде вѣрно: что онъ въ данный моментъ выражаетъ? Онъ выражаетъ самый грубый соціализмъ..."
Странны эти упреки въ соціализмѣ и въ возбужденіи въ народѣ соціальныхъ стремленій, когда сами Поляки фабриковали золотыя грамоты и старались разжечь въ народѣ, но безуспѣшно, соціальныя страсти -- уступкою ему земли въ полную собственность!..
Не можемъ здѣсь кстати не вспомнить поэмы Польскаго поэта Красинскаго,-- поэта мессіанизма, послѣдователя Товіанскаго,-- Красинскаго, автора "Адской Комедіи", пользующагося такой огромной извѣстностью и авторитетомъ у Поляковъ. Онъ дѣйствительно обладаетъ огромнымъ поэтическимъ даромъ и можетъ считаться талантливѣйшимъ представителемъ того мистическаго отношенія Польской мысли къ судьбамъ Польши, которое и теперь составляетъ едвали не главную нравственную силу возстанія. Красинскій во всѣхъ своихъ произведеніяхъ, воспѣвая подвиги шляхты, называлъ ее не иначе, какъ святою, призванною пострадать за человѣчество,-- обѣтованной мессіей народовъ. Но подъ конецъ своей жизни онъ написалъ небольшую поэму въ прозѣ, подъ названіемъ "Ночь на Рождество Христово", за которую Поляки назвали Красинскаго отступникомъ, апостатомъ, и которой распространенію стараются мѣшать всѣми способами, особенно же въ настоящее время... Вотъ, въ короткихъ словахъ, содержаніе этой поэмы:
На церковное празднованіе ночи на Рождество Христово стекаются всѣ католическіе народы въ Римъ, въ храмъ св. Петра. Отъ Польши приходитъ шляхта -- изнуренная борьбою, израненная, изможденная, гордая, грустная и прекрасная. Приносятъ папу. Начинается богослуженіе... Но чѣмъ-то скорбнымъ, тревожнымъ полны души молящихся,-- будто близокъ послѣдній часъ, будто грядетъ и уже подходитъ какое-то грозное великое событіе. Духъ захватываетъ ожиданіемъ... все ждетъ и чаетъ... И вдругъ раздается гулъ и раскаты подземнаго грома. Дрогнули и колыхнулись стѣны исполинскаго храма, закачались громадные столбы,-- куполъ далъ трещину и осѣлъ, и всѣ народы въ неописанномъ ужасѣ бѣгутъ вонъ, вонъ изъ собора... Остается въ храмѣ, у гробницы св. Петра, только -- папа и -- Польская шляхта: она не двинулась съ мѣста, она не покинула главы своей латинской церкви, она вмѣстѣ съ нимъ хочетъ погибнуть. Падаютъ, разбиваясь, столбы одинъ за другимъ, гнутся и ломятся своды,-- наконецъ рухнулъ и куполъ и схоронилъ подъ своими развалинами и папу и шляхту... И все стихло... И на развалинахъ храма св. Петра, подъ которыми погреблись и папство и шляхта,-- возстаетъ предъ смятенными взорами народовъ -- Іоаннъ Богословъ... Начинается царство любви...
Итакъ, вѣщій поэтъ -- возрожденіе Польши признаетъ возможнымъ только съ исчезновеніемъ католицизма или латинства и Польскаго шляхетства. Онъ не призналъ послѣднюю способною къ перерожденію, но на смерти шляхетства (не людей, разумѣется, а историческаго явленія) сооружаетъ новый міръ, міръ любви и братства...
Вопросы Папскій и Польскій тѣсно связаны между собою...