"Наши долгополые и длиннобородые мудрецы XVI столѣтія", говоритъ г. Марвовъ, "еще не могли вполнѣ уразумѣть жтаненной необходимости своего народа", которая, по мнѣнію автора, заключалась въ томъ, чтобъ, наконецъ, *отдохнуть отъ тяжелыхъ испытаній судьбы, отъ вѣковыхъ объятій невѣжества", придти "въ общеніе съ народами, которые на эти печальные вѣка" Русской исторіи, "вѣка войны и безурядицы съумѣли выработать высокое искусство, глубокія знанія, тонкое общежитіе".
Попрекъ нашимъ предкамъ несправедливъ. Развѣ Россія въ XVI вѣкѣ уже окончила свое сложеніе, и развѣ именно эти вотъ самые народы, выработавшіе тонкое общежитіе, давали ей отдохнуть? Развѣ, вырываясь изъ "объятій невѣжества", не пришлось намъ разверзать себѣ объятія просвѣщенія лишь вооруженною силою. Развѣ Западъ инстинктивно и сознательно не пытался заграждать намъ всѣми способами вышеупомянутое "общеніе", опасаясь, пуще огня, проникновенія въ Россію Европейскихъ знаній и искусствъ? Роль этого цербера вдоль западной нашей границы усердно исполняла Польша, въ то время могущественная, да и Ливонія, -- и развѣ, вслѣдъ за нанесеніемъ двухъ сокрушительныхъ ударовъ такъ долго душившей насъ татарщинѣ, т. е. вслѣдъ за покореніемъ царства Казанскаго, царства Астраханскаго, не воевалъ Иванъ Грозный Ливонію, чтобы стать въ непосредственныя отношенія въ болѣе насъ просвѣщенному Западу, помимо его ретивыхъ аванпостовъ, и не утвердился было совсѣмъ на Балтійскомъ прибрежьѣ?...
Странно, что г. Марковъ въ завоеваніи Сибири видитъ "вредный шагъ" для будущаго развитія Русскаго народа! Эта цѣлая треть Азіи завоевана нами, уже точно можно сказать, на мѣдныя деньги, безъ малѣйшей растраты силъ! Мудро ли было бы отказаться отъ такого дароваго пріобрѣтенія страны, преисполненной несмѣтныхъ богатствъ и, строго говоря, никому не принадлежавшей. Да и впослѣдствіи-то, сказать по правдѣ, даже и до сего дня, управленіе ея стоило и стоитъ грошъ сравнительно съ громадными выгодами, получаемыми отъ нея Россіею. Развѣ Сибирь когда-либо истощала насъ, тянула изъ Россіи соки, служила и служитъ помѣхою въ нашемъ государственномъ бытіи? Напротивъ, уже какъ мѣсто ссылки она сослужила истинно благодѣтельную службу государству, -- не говоря о томъ, что она же служила, а теперь въ особенности служитъ источникомъ постояннаго обогащенія Россіи и однимъ изъ важнѣйшихъ факторовъ Русской торговли. Удивительное дѣло! Вся Европа ищетъ себѣ новыхъ рынковъ во всѣхъ частяхъ свѣта, и въ Азіи по преимуществу, -- а мы тоскуемъ -- зачѣмъ намъ достался Сибирскій рынокъ, зачѣмъ наши долгополые предки не отказались отъ него и дали, по выраженію Маркова, этому "новому царству разбойниковъ, Азіатцевъ, кочевниковъ повиснуть за спиной и безъ того утомленнаго вѣчными разбоями Русскаго колосса"... Нашелъ о чемъ горевать нашъ талантливый публицистъ! Никогда никакого утомленія отъ Сибирской ноши спина Русскаго народа не ощущала и теперь не ощущаетъ. Если бы спросить о томъ Русскихъ торговцевъ (вѣдь ихъ также надо имѣть въ виду, вѣдь ради интересовъ своихъ торговцевъ Англія цѣною милліардовъ завоевываетъ себѣ всюду новыя мѣста сбыта!), такъ Русскіе торговцы только бы развели руками отъ изумленія. Если кто можетъ быть утомленъ, такъ развѣ Петербургскій бюрократизмъ -- тоже колоссъ своего рода. Не умѣемъ мы еще пользоваться Сибирью, -- это вѣрно, даже до сихъ поръ и связать ее съ Россіей желѣзной дорогой не умудрились; но вѣдь это именно благодаря сему колоссу, благодаря тому, что наши финансовые и экономическіе властные политики щупаютъ больше пульсъ у Петербургско-Берлинской Еврейской биржи, чѣмъ у Русской промышленности и торговли, страхъ какъ боятся прослыть за варваровъ-Азіатцевъ, и вообще съ высокомѣрнымъ пренебреженіемъ "высококультурнаго человѣка" относятся въ нашей далекой, невѣжественной Азіатской окраинѣ. Хотя, по словамъ нашего достоуважаемаго сотрудника, "Англія высокопрактическая и прозорливая" (не то что Россія!), "захватываетъ въ свои руки только жемчужины земли", однако, смѣемъ думать, не побрезгала бы она ни Амурскимъ краемъ, ни Сибирью, -- а ужъ Сѣверо-Американскіе Штаты и подавно. Послѣдніе, конечно, не прочь были бы хоть сейчасъ захватить все наше Тихоокеанское побережье, и всю область Амура, давно скалятъ на нихъ зубы, -- и чего добраго, пожалуй, давно бы и проглотили эту нашу сѣверную "азіатчину", еслибъ только въ Петербургѣ возобладали вполнѣ воззрѣнія на нее, выраженныя Е. Л. Марковымъ.
Точно также законно, естественно и неизбѣжно наше движеніе и въ сторону Средней Азіи. Г. Марковъ признаетъ Волгу "подлинно-Русскимъ рубежомъ"; но вѣдь чтобы стать Волгѣ Русскою рѣкою, необходимо обладаніе обоими ея берегами, не только нагорнымъ, но и луговымъ. А луговая сторона кишѣла всякими Луговыми Черемисами, Вотяками, Башкирами... Приходилось ставить для усмиренія ихъ городки по Волгѣ, подвигаться далѣе по луговой степи, -- а степь эта упиралась въ Каспій, и въ Уралъ, -- тотъ "Камень", который изобиловалъ всякими минеральными сокровищами и на который, несомнѣнно, наши мудрые предки смотрѣли какъ на драгоцѣннѣйшее достояніе своихъ потомковъ, Россіи будущаго... Что же до Каспія, то вѣдь владѣть Астраханью -- значитъ владѣть устьями Волги впадающими въ "море Хвалынское", какъ назывался у насъ въ пѣсняхъ Каспій; значитъ -- свободно пользоваться моремъ. А возможно ли было это свободное пользованіе, когда по противоположному берегу разгуливали хищники, когда рыбопромышленники и торговцы до самыхъ послѣднихъ временъ становились добычею Туркменъ и Хивинцевъ? Торговое значеніе богатѣйшаго Русскаго воднаго пути, каковымъ была Волга, требовало, чтобъ плаваніе по морю было для насъ совсѣмъ безопасно, чтобъ путь этотъ приводилъ въ правильному и упорядоченному сбыту... И хотя г. Марковъ и говоритъ, что "Петръ и Екатерина круто повернули было насъ отъ Татарина къ Нѣмцу, изъ Азіи въ Европу", но авторъ забываетъ, что Петръ, пріобрѣтая себѣ море на сѣверо-западѣ, дорожилъ притомъ моремъ вездѣ и всюду, и не только не пренебрегалъ Каспійскимъ, но, напротивъ, такъ его высоко цѣнилъ, что и Дербентъ отвоевалъ, и даже экспедицію Бековича-Черкасскаго затѣялъ единственно для попытки: нельзя ли повернуть Аму-Дарью на старое русло, вмѣсто Аральскаго озера, въ Каспій и такимъ образомъ создать прямой водный торговый путь съ верховьевъ Волги вплоть до Индостана! Что мысль о такомъ размахѣ торговыхъ сношеній не была праздною мечтою, это доказывается тѣмъ, что у Астрахани и безъ того все-какія торговыя Сношенія съ Индіей дѣйствительно были, но крайне затрудненныя разбоемъ кочевниковъ и всякихъ Азіатскихъ ордъ. Еще въ 1844 г. можно было видѣть въ этомъ городѣ обширное заволоченное кругомъ каменное, совсѣмъ старое зданіе, называвшееся: "Индійскій дворъ"... Что же, сказать ли и про Петра Великаго то же, что говоритъ г. Марковъ выше о нашихъ длиннобородыхъ предкахъ XVI столѣтія, т. е, что Петръ также "не уразумѣлъ вполнѣ жизненной необходимости своего народа", что и въ немъ самомъ "жилъ еще настолько кочевникъ и Азіатецъ", что, какъ и предки, онъ "словно волкъ смотрѣлъ только въ лѣсъ, привыкъ тянуть только къ Татарину, только къ Азіи!" Чтобы владѣть Чернымъ моремъ и сдѣлать его, по завѣту самой исторія, Русскимъ, чего желаетъ и самъ почтенный авторъ, необходимо, повторяемъ, владѣть Кавказомъ; чтобъ владѣть Кавказомъ, т. е. перешейкомъ между Чернымъ моремъ и Каспійскимъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ пользоваться и устьями Волги -- этой главной торговой артеріи Русскаго царства, нужно вполнѣ обладать и самымъ этимъ Каспіемъ; нужно, кромѣ того, держать въ извѣстной зависимости отъ себя Персію, единственное государство Средней Азіи (кромѣ Китая) болѣе организованное, чѣмъ другія. Персію, въ счастію, намъ нѣтъ и надобности завоевывать. Только съ Ахалъ-Текинской экспедиціей и съ ея неизбѣжнымъ послѣдствіемъ -- присоединеніемъ Мервскаго оазиса становится наконецъ восточный берегъ Каспійскаго моря вполнѣ нашимъ, и обезпечивается наконецъ наша торговля съ Среднею Азіею, -- этимъ естественнымъ и почти единственнымъ заграничнымъ рынкомъ для произведеній нашей промышленности кустарной, заводской и фабричной. Присоединеніе Мерва очень важно еще потому именно, что наконецъ-то дошли мы до края степи, наконецъ-то усматриваемъ, кажется, возможность въ недолгомъ времени установить себѣ не зыбкія, а твердыя границы въ Средней Азіи! Что же до послѣднихъ, то мы готовы принять мнѣніе "Московскихъ Вѣдомостей" и думаемъ, что намъ не особенно трудно будетъ стать въ добрыя сосѣдскія отношенія съ Афганистаномъ и имѣть его союзникомъ, въ томъ же родѣ, какъ и Персію; такъ какъ никакихъ завоевательныхъ вожделѣній относительно Афганистана мы не питаемъ. Точно такъ же никогда не мечтали и не мечтаемъ мы о завоеваніи Индіи; тѣмъ не менѣе, для насъ болѣе чѣмъ выгодно занимать позицію, благодаря которой мы можемъ заставить Англію (иначе для насъ недосягаемую) стать податливѣе къ нашимъ законнымъ правамъ и требованіямъ на Черномъ морѣ и на Балканскомъ полуостровѣ... Въ настоящую минуту рѣшается важный вопросъ -- разграниченія нашего съ Персіею и съ Афганистаномъ, къ участію въ которомъ, неизвѣстно по какому праву, допущена и Англія. Дипломатіи нашей предстоитъ теперь показать во всемъ блескѣ свое искусство...
И такъ, вопреки г. Маркову, ни въ одномъ шагѣ своего движенія и распространенія на Востокъ не подлежитъ Россія упреку; она лишь исполняла законъ необходимости, -- органическій законъ своего государственнаго тѣлосложенія, не нарушая ничьихъ законныхъ правъ, не въ ущербу, а въ выгодѣ занимаемыхъ ею странъ и подчиняемыхъ народовъ. Но, къ тому же, именно съ Востока формація Россіи и близится теперь въ своему завершенію; не завершена она съ Юга (т. е. со стороны Чернаго моря); не завершена и съ Запада (Русь Галицкая и Угорская)...
Но если г. Марковъ и согласится признать тотъ законъ органическаго развитія, который такъ далеко подвинулъ насъ на Востокъ, въ Азіи, то онъ, все же пожалуй, назоветъ его, какъ и теперь называетъ это движеніе -- роковымъ: въ самомъ дѣлѣ, всякій ростъ -- дѣло органическое и въ этомъ смыслѣ законное, но можно вѣдь вырости и до болѣзненнаго уродства; непомѣрный ростъ, въ ширину напримѣръ, будучи вовсе не произвольнымъ, тѣмъ не менѣе можетъ быть? нерѣдко бываетъ условіемъ слабости. Г. Маркову уже и теперь мерещится совершенное измѣненіе въ положеніи Русской силы -- и къ худшему. "Теперь у Россіи, -- говоритъ онъ, -- выросло своего рода неуклюжее и бездѣйствующее брюхо, выпирающее далеко въ глубь Азіи, требующее для своего питанія громадной затраты ея собственныхъ кровныхъ силъ и представляющее, въ случаѣ какой-нибудь серьезной опасности, не опору намъ, не дружелюбную помощь, а самую злую, внутреннюю болячку"... "Для энергическихъ внѣшнихъ дѣйствій Россіи, -- по мнѣнію г. Маркова, -- этотъ тяжеловѣсный Азіатскій вопросъ будетъ служить свинцовою гирею, нарушающею естественное равновѣсіе Россіи, связывающего свободу ея движеній"... "Какое неестественное напряженіе для Русскихъ боевыхъ силъ, -- восклицаетъ далѣе авторъ, -- хоть бы для того, чтобы изъ центра Россіи оберегать внѣшнія границы Заравшана или Мерва!"...
Все это говореніе, повторяемъ, по меньшей мѣрѣ напрасно, и пугала, смущающія г. Маркова (а можетъ быть и многихъ вмѣстѣ съ нимъ) призрачны. Вѣдь и Сибирь призналъ онъ лишнею тяготою, "повисшею за спиною и безъ того утомленнаго Русскаго колосса", -- которой тяготы сей колоссъ никогда положительно не испытывалъ! Масса Русскаго населенія въ Сибири не ропщетъ на свое пребываніе въ этомъ краѣ; самое слово "Сибирякъ" въ предѣлахъ Европейской Россіи понимается въ смыслѣ доброй аттестаціи, означая Русскаго человѣка бодраго и крѣпкаго духомъ. Это не похоже на злую болячку. Смѣемъ увѣрить г. Маркова, что и противный ему Ташкентъ въ средѣ торгующаго Русскаго люда, -- а онъ не маловаженъ, -- вполнѣ популяренъ, да и не одинъ Ташкентъ, но и весь нашъ Средне-Азіатскій рынокъ!.. Московскіе купцы помышляютъ даже объ устройствѣ ярмарки въ Баку, мѣсяца за два до начала Нижегородской, -- именно для того, чтобы стать, такъ сказать, лицомъ въ лицу съ своими покупателями-Азіатцами. Нѣтъ сомнѣнія, что если эта мысль приведется въ исполненіе, то послѣдствія ея будутъ самыя благодѣтельныя и для политическихъ интересовъ Россіи, а выгодами для Русской промышленности они сторицею окупятъ тѣ расходы, которыхъ стоило намъ умиреніе и пріобрѣтеніе Средне-Азіатскихъ степей.
Далѣе. Все необъятное пространство нашихъ Средне-Азіатскихъ владѣній въ сущности стоитъ намъ весьма умѣреннаго напряженія силъ, которое даже не давало себя и чувствовать въ критическія эпохи, переживаемыя Россіей. Много ли поглощаетъ у насъ войска хоть бы Сибирь -- цѣлая треть Азіи?! Да и въ Закаспійскомъ краѣ войска-то всего тысячъ 40, -- и это теперь... Въ Смутное время въ началѣ XVII вѣка, составила ли Сибирь и наши Заволжскія (тогда вѣдь тѣ же Азіатскія, съ кочевниками и хищными племенами) владѣнія какую нибудь видную помѣху? Въ 1812 году, когда повидимому Россіи былъ поставленъ вопросъ: быть или не быть, -- повисшее у насъ за плечами царство Сибирское, да разныя степныя орды съ неусмиреннымъ Кавказомъ отвлекли ли отъ театра войны нужныя намъ боевыя силы? Мы знаемъ отъ автора "Семейной Хроники", что въ 1813 г. примчались на лыжахъ по снѣгу въ Оренбургскую губернію Сибирскіе Остяки спасать Русскаго Царя отъ Бонапарта, и ихъ повернули назадъ -- разъяснивъ, что Бонапарта уже прогнали! Не доходили ли, вмѣстѣ съ русскими войсками, и Калмыки (кажется съ Башкирами) вплоть до Парижа? А въ послѣднюю нашу войну -- явились ли наши Средне-Азіатскія владѣнія, съ Хивой, Бухарой и еще съ неусмиренными Текинцами, "злою внутреннею болячкой?" Напротивъ, именно наше положеніе въ Средней Азіи могло бы послужить намъ великою помощью въ этой войнѣ, отвлечь вниманіе и смирить нахальныя козни Англіи, если бы только умѣли мы имъ воспользоваться и не деликатничали слишкомъ съ Европой!
Безъ сомнѣнія Средне-Азіатской окраиной можно и должно управлять иначе, чѣмъ управляется она теперь въ наши дни, и несравненно проще, и несравненно дешевле, по примѣру нашихъ длиннобородыхъ предковъ (не худо, кажется, какъ мы видѣли, распорядившихся дѣломъ колонизаціи и обрусенія Приволжья и Заволжья). Великая опасность именно въ тонъ, что забываются уроки этихъ "длиннобородыхъ" и что мы, пренебрегая собственнымъ историческимъ опытомъ и тѣми орудіями для борьбы съ азіатчиной, которыя спеціально выработала намъ исторія, стараемся и здѣсь подражать Европейцамъ. Но въ счастію, намъ это не вполнѣ удается; вотъ почему, -- какъ Петербургская штатская и военная бюрократія ни ухищряется европейничать, -- наше обаяніе для народовъ Востока еще велико, наши отношенія въ Азіатцамъ не тѣ, что напримѣръ отношенія Британіи въ Индіи, гдѣ держится она лишь помощью штыковъ, ненавидимая туземцами и въ вѣчномъ опасеніи, что ее оттуда прогонятъ! Что-то не слыхать, чтобъ добровольно, сами, шли въ ней въ подданство!.. Вотъ почему, сравнительно военная охрана Средней Азіи ст о итъ намъ въ сущности пустяковъ. Въ самомъ дѣлѣ, развѣ ради Азіи, ради Востока содержимъ мы вашу громадную армію, поглощающую чуть не треть государственнаго бюджета? Ради кого эта страшная "растрата" силъ, отъ которой, примѣнимъ здѣсь слова г. Маркова, пора было бы по истинѣ отдохнутъ? Ради именно Западной Европы съ ея "тонкимъ общежитіемъ". Не Азія, а вѣчно враждебный намъ Западъ не даетъ успокоиться утомленному Русскому колоссу!
Если мы сочли нужнымъ возразить почтенному нашему сотруднику, то лишь именно изъ опасенія, чтобъ его точка зрѣнія на нашу восточную окраину и его пренебреженіе къ ней не пришлись слишкомъ по вкусу нашему Петербургскому европеизму. Тамъ вообще, можетъ быть, очень били бы склонны многіе -- пооблегчить дѣло бюрократическаго управленія Россіи нѣкоторымъ ея совращеніемъ и нѣкоторымъ ограниченіемъ сферы ея интересовъ, какъ на Востокѣ, такъ и на Западѣ. Ни съ того, ни съ сего, напримѣръ, отказались мы отъ нашихъ Сѣверо-Американскихъ владѣній, пріобрѣтенныхъ Русскою торговою предпріимчивостью, и обогатили имя Соединенные Штаты!.. Этого "длиннобородые предки XVI столѣтія" конечно бы не сдѣлали. Но упреки, дѣлаемые авторомъ системѣ современной администраціи въ Средней Азіи, повторяемъ, большею частью справедливы и подтверждаются помѣщенными у васъ статьями генерала Фадѣева. Вотъ объ этой-то системѣ въ сравненіи съ образцами древне-Русской системы, и о наличности еще въ Русской жизни нѣкоторыхъ древне-Русскихъ элементовъ, которыми совершалась въ старину Русская колонизація, мы и поговоримъ въ слѣдующій разъ...