мы вовсе не видимъ надобности жертвовать органическимъ развитіемъ своихъ особенныхъ историческихъ земскихъ началъ умиротворенію Польши. То, что необходимо и пригодно для насъ, было бы можетъ быть непригодно для Польши, и наоборотъ. Не будемъ забывать, что Польская нація уже давнымъ-давно примкнуласъ въ своемъ духовномъ развитіи къ Романо-Германскому міру, что въ основаніи ея цивилизаціи лежитъ латинство Если бы Россіи Польши преобразовала свое государственное устройство, то она стоила бы не во главѣ, а во хвостѣ Польши, наложила бы на себя нравственную обязанность принаравливатьса къ тому, что могло бы успокоивать Польшу, имѣло бы постоянно въ виду не Россію, а Польшу. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что такого рода государственное устройство не удовлетворило бы ни Поляковъ, ни Русскихъ, и существенно бы уклонялось отъ основныхъ началъ нашей народности. Скажемъ прямо: по Западному образцу сочиненная конституція, пригодная, быть можетъ, для Польши, намъ не годится и не принялась бы на нашей народной почвѣ. Россія призвана выработать свое оригинальное земское и государственное устройство, органически развившееся изъ ея собственныхъ началъ. Польша -- земля католическая; Россія -- православная; католицизмъ и православіе не только два разные обряда, но два разныя просвѣтительныя начала, двѣ разныя историческія идеи. Польша жила и живетъ до сихъ поръ -- аристократическимъ и шляхетскимъ элементомъ; въ Россіи источникъ жизни и силы -- народъ, земство. Польша -- считаетъ себя передовою дружиною Запада, измѣнивъ Славянскому братству,-- мы же принадлежимъ вполнѣ міру Славянскому. Однимъ словомъ -- наши историческіе пути совершенно различны, и если тѣсное соединеніе между нами возможно, то только тогда, когда Россія станетъ вполнѣ Русью, а Польша возвратится къ началамъ Славянскимъ. Дуэта съ Польшей мы еще пѣть не можемъ, и она только испортитъ намъ наше соло. Россія должна идти и развиваться своимъ путемъ,-- но если бы привести въ исполненіе мысль Жирардена, то это значило бы -- не Польшу пристягнуть къ Россіи, а Россію къ Польшѣ. Этого мы, конечно, желать не можемъ, но это было бы неминуемо -- при неодинаковомъ уровнѣ цивилизаціи и политическаго воспитанія обѣихъ странъ, при недостаточномъ еще развитіи народнаго самосознанія въ Русскомъ обществѣ...

Но, кромѣ того, слова: "поглощеніе свободой" являются, по нашему мнѣнію, самымъ непрактическимъ и незаманчивымъ для Польши совѣтомъ. Никто изъ насъ, по совѣсти, не можетъ обольщать себя надеждою, что расширеніе правъ у насъ -- наступитъ вдругъ, разомъ, въ той полнотѣ, которая бы одна еще могла удовлетворить Польшу. Та система постепенности, которой слѣдуетъ правительство относительно Россіи, едвали бы привела въ умиротворенію Польши и къ полному ея слитію съ Россіей. Нельзя же, въ самомъ дѣлѣ, ради того, что Польша волнуется и что признается неудобнымъ дать ей то, чего Россія не имѣетъ,-- поскорѣе, на живую нитку, сшить и для Россіи какой-нибудь кафтанъ, въ который могли бы влѣзть вмѣстѣ и Россія и Польша. Кафтанъ непремѣнно лопнулъ бы по всѣмъ швамъ и не пригодился бы ни тому, ни другому народу. Признаемся откровенно: мы бы желали идти въ той цѣли, которая означена въ указѣ Государя сенату 31 марта.-- не связывая себя заботами о Польшѣ и вообще о Европѣ, не жертвуя ничѣмъ и ни въ чемъ нашею Русскою народностью.-- Если же Польшѣ приходилось бы ждать, пока въ Россіи совершится то, чего бы она для себя желала, то, повторяемъ, едвали бы подобная перспектива способствовала въ ея умиренію. Мы знаемъ, что наша мысль возбудитъ недоразумѣніе, а можетъ быть и негодованіе во многихъ: мы постараемся со временемъ развить ее полнѣе, при болѣе благопріятныхъ обстоятельствахъ; но намъ кажется, что и сдѣланныя нами замѣчанія достаточно ясно показываютъ, какъ мало существенной выгоды для Польши и для Россіи представляетъ въ настоящее время предположеніе, которое Французскій публицистъ формулировалъ фразой: absorption de la Pologne par la Russie dans la liberte.

Другое рѣшеніе Польско-Русскаго вопроса, предлагаемое иностранною печатью, заключается въ дарованіи Польшѣ конституціи 1815 г. съ нѣкоторыми измѣненіями, безъ особенной арміи. Мы съ своей стороны не видимъ, почему Царству Польскому не могло бы быть дано устройство отдѣльное отъ Россіи, подобно тому, какъ и Финляндія имѣетъ свое особенное устройство,-- во едвали бы не лучше было узнать напередъ, этого ли именно желала бы Польша. Не забудемъ, что конституція 1815 года исключаетъ изъ представительства то сословіе, которое теперь является живымъ и дѣйствующимъ элементомъ въ Польской гражданской жизни -- крестьянство.

Мы указали на два главныя предположенія, высказанныя вашею и заграничною печатью. Если Польско-Русскій вопросъ такъ труденъ для разрѣшенія, если Русская и иностранная журналистика ломаетъ себѣ голову, какой исходъ спекать современному положенію, если Россія соглашается даже выслушать соображенія и совѣты иностранныхъ кабинетовъ,-- то почему бы кажется не поискать средства услышать голосъ самой Польши, дать возможность заявить себя ея разумнымъ элементамъ, и такимъ образомъ дознать отъ самой страны ея настоящія требованія и притязанія?... Это бы не только не помѣшало усмиренію мятежа и прекращенію террора, такъ деспотически владычествующаго надъ несчастною Польшей, но вѣроятно еще способствовало бы этой цѣли, вдохнувъ надежду и бодрость во всѣхъ разумныхъ Полякахъ. Теперь же трудно, почти невозможно предрѣшать и самый вопросъ...

Всѣмъ намъ памятны слова Государя, сказанныя при самомъ началѣ Польскихъ смутъ. Государь всенародно объявилъ. что не винитъ Польской націи, и что смута производится только извѣстною партіей... Но если эта партія успѣла бы достигнуть своихъ личныхъ цѣлей, или навлечь на Польшу военную диктатуру, то Польская нація была бы несправедливо наказана за вину тѣхъ, которые такъ самозванно являются предъ Европой ея представителями. Къ этой-то Польской націи, кажется намъ, и слѣдовало бы обратиться, ея голосъ нужно было бы намъ услышать...