Но если въ Царствѣ Польскомъ вопросъ крестьянскій имѣетъ значеніе вопроса соціальнаго и политическаго (въ томъ смыслѣ, что не только во внутренней общественной жизни, но и вообще въ Польской исторіи отнынѣ дѣйствующимъ факторомъ должно явиться Польское крестьянство), то въ Западномъ и Юго-Западномъ краѣ Россіи онъ безспорно имѣетъ значеніе вопроса національнаго, потому что ведетъ за собою освобожденіе Русской народности изъ-подъ власти чуждой ей народности Польской. Между тѣмъ, даже и теперь, даже послѣ такого яркаго посрамленія Польской затѣи -- увлечь на сторону Польши Русскій народъ,-- Поляки все еще стараются придать народному движенію значеніе только соціально-демократическое, и ничего больше. Мы получили недавно изъ Кіева письмо за подписью е Полякъ": оно написано бойко, какъ будто для печати, и проникнуто ироніей на счетъ публицистическихъ "усилій" "Дня" вообще на счетъ горячихъ защитниковъ Русской народности,-- ироніей свидѣтельствующей, между прочимъ, что Поляки въ томъ краѣ нисколько еще не упали духомъ. Авторъ письма старается представить въ смѣшномъ видѣ пробудившуюся въ Русскомъ обществѣ любовь и память Русской народности, и особенно налегаетъ на нѣкоторыя неловкія проявленія этого чувства. Онъ очень хорошо знаетъ, что Русское общество и особенно Русскія власти еще недавно были очень чувствительны къ насмѣшкамъ и вообще къ обвиненіямъ такого рода и тона,-- но онъ ошибся въ своемъ разсчетѣ: общество наше, какъ мы увѣрены, теперь уже во многомъ не то, что прежде, и прониклось сознаніемъ своихъ обязанностей къ Русскому населенію Западнаго края. Впрочемъ, ке ручаемся, чтобъ эта Польская тактика не имѣла успѣха тамъ на мѣстѣ, у мѣстной администраціи,-- по крайней мѣрѣ то, что говоритъ авторъ письма о характерѣ народнаго движенія, вполнѣ совпадаетъ съ отзывомъ объ этомъ движеніи -- защитника Кіевской административной системы, г. Владиміра Юзефовича.
Разсказавъ какой-то пустой анекдотъ о нерасположеніи крестьянъ къ помѣщикамъ вообще, "чы винъ Ляхъ, чы Москаль", г. "Полякъ" продолжаетъ:
"Вотъ гдѣ таится настоящій смыслъ настоящаго крестьянскаго движенія! Вѣрьте мнѣ, они ненавидятъ Поляковъ, но далеко не влюблены въ Русскихъ. У нихъ самыя рѣзкія соціальныя тенденціи, и эти господа, которые васъ убаюкиваютъ ихъ патріотическими порывами, говорятъ вздоръ. Мы ближе видимъ эти дѣла. Что они говорятъ теперь военнымъ начальникамъ, которые вмѣстѣ съ мировыми съѣздами разъѣзжаютъ по уѣздамъ? "Нікого знаты не хочемо! Чиншівъ платыты не будемо! паньщыны робыты не будемо, не все наше! Мы собі завоіовалы землю! " "А знаете, гдѣ такъ говорятъ преимущественно? Въ имѣніяхъ вельможей Русскихъ! Справьтесь въ Кіевѣ, вы удостовѣритесь объ этомъ подробно". Если бы даже это было и справедливо, то все же ничего не доказываетъ: слѣдуетъ принять въ соображеніе, вопервыхъ, что имѣнія Русскихъ "вельможей" большею частью управляются или арендуются Поляками; вовторыхъ, что мировые посредники, обязанные разъяснять крестьянамъ ихъ обязанности, большею частью Поляки или такіе Русскіе, какъ г. М., смѣнившій волостнаго старшину за излишнее усердіе въ преслѣдованіи шайки повстанцевъ; втретьихъ, что недоразумѣнію крестьянъ въ настоящее время положенъ вообще конецъ -- обязательнымъ выкупомъ, котораго они совершенно основательно ждали и дождались. Далѣе авторъ объясняется слѣдующимъ образомъ:
"Я не пугаю васъ. Мое мнѣніе такое: худо ли, хорошо, а скажи вѣрно. Кто же надѣлалъ эту чепуху? Вы сами, господа, увлекшись местью противъ Поляковъ. Неужели вы думаете, что разрѣшите вопросъ дѣйствуя такихъ образомъ? Вы его запутываете и вмѣсто одного вамъ прійдется скоро развязывать два узла". Это уже будетъ наша забота, а не Поляковъ: самый трудный узелъ это -- Польскій, а остальной развяжется самъ -- мудростью народа, сближеніемъ Русскаго общества съ народомъ и тѣмъ свѣтомъ мирной свободы, которымъ озаряется для насъ наше будущее.
"Намъ случалось", говоритъ г. "Полякъ изъ Кіева", объясняться откровенно въ этомъ дѣлѣ съ нѣкоторыми умными Русскими личностями. Онѣ сознавали увлеченіе и даже сказали, что по ихъ мнѣнію, оно глупо но, говорили, лишь бы намъ васъ остепенить, а мужичье приведемъ въ повиновеніе палкою.-- Значитъ, сказалъ я, вы и насъ и ихъ приведете въ повиновеніе крутыми мѣрами?-- Да!-- Значитъ и насъ и ихъ вооружите противъ себя?-- Ну да! какая бѣда!-- Да такая, что мы въ другой разъ возстанемъ вмѣстѣ!.. Русскіе захохотали." Каково самообольщеніе! Воображать, что когда-либо Малороссъ и Ляхъ соединятся, возстанутъ вмѣстѣ! А вѣдь вѣроятно Поляки всѣми мѣрами интригуютъ около мѣстной администраціи, чтобъ напугать ее призраками такого сближенія, внушить недовѣріе къ мѣстной народности, вызвать на разныя неловкія мѣры и тѣмъ раздражить противъ Русской власти мѣстное населеніе! По крайней мѣрѣ мы положительно знаемъ, что имъ удалось возбудить въ Кіевской администраціи совершенно неосновательный страхъ "украинофильства". Нѣкоторые изъ Кіевскихъ администраторовъ съ важностью говорятъ, что "украинофильскій" вопросъ важнѣе Польскаго, и ихъ опасенія нашли себѣ отголосокъ даже и въ Русской литературѣ. Поляки этому очень рады и подсмѣиваются теперь надъ Малоруссами, поддразниваютъ ихъ и стараются имъ внушить, что Москва всегда будетъ врагомъ свободнаго развитія ихъ мѣстныхъ и племенныхъ особенностей, любовь къ которымъ, какъ извѣстно, доходитъ у Малоруссовъ до самоотверженія и восторженности. Мы съ своей стороны думаемъ, что этому дѣлу вовсе не слѣдовало придавать такую незаслуженную имъ важность, и черезъ это давать плотность и твердость, консолидировать то, что -- предоставленное само себѣ -- распалось, распустилось, разсѣялось бы само собою, оставивъ по себѣ -- только дѣйствительно годное и совершенно безвредное. Но продолжимъ наши выписки: мы дѣлаемъ это съ тою цѣлью, чтобы заранѣе обличить тактику, за которую принимаются теперь Поляки, надѣясь сбить ею съ толку Русское общество: "Такъ какъ я къ дѣлу хочу всегда относиться честно и прямо, то пусть васъ не пугаетъ этотъ намекъ. Мы пришли къ тому убѣжденію, что вопросъ Польскій долженъ будетъ разрѣшиться самымъ явнымъ и торжественнымъ образомъ; что, слѣдственно, всѣ эти подпольныя интриги, эта ложь, эти клеветы и подлости, которыми такъ обильны наши и ваши закулисныя работы,-- все это хламъ ненужный, все это стыдъ и срамъ, пятнающій народное дѣло. Конечно, мало поможетъ говорить теперь объ этомъ, когда тебѣ въ отвѣтъ противникъ скрежещетъ зубами и суетъ кулакъ въ рожу, но вѣдь пройдетъ же когда-нибудь это раздраженіе и станемъ разсуждать хладнокровно?" Мы не понимаемъ -- какое "торжественное и явное разрѣшеніе" разумѣетъ авторъ и какую связь видитъ онъ между вопросомъ о Польшѣ и вопросомъ о Западно-Русскомъ краѣ. Впрочемъ онъ можетъ смѣло прислать къ намъ своя разсужденія, не опасаясь ни скрежета зубовъ, ни выразительныхъ пріемовъ кулака,-- за это мы ручаемся и постараемся прочесть его соображенія даже безъ улыбки, если только это будетъ возможно. Далѣе: "Ваши статьи, вызывающія общественную силу на помощь народному дѣлу въ Западномъ краѣ, уже отчасти примѣняются къ дѣлу. Недавно одинъ Русскій помѣщикъ, призвавъ къ себѣ директора своего сахарнаго завода, сказалъ ему: "Вы съ сегодняшняго дня не имѣете у меня мѣста".-- "Позвольте узнать причину?" спросилъ директоръ.-- "Нѣтъ никакой; я вами былъ доволенъ. Одна та, что вы Полякъ". Что же? Помѣщикъ поступилъ можетъ быть очень основательно, избавивъ рабочихъ-Русскихъ отъ Поляка начальника. "Неужели, продолжаетъ авторъ, все это и многое другое означаетъ патріотизмъ? Это модная вспышка, да еще вдобавокъ самаго неприличнаго свойства. Она, пожалуй, обличаетъ "широкую Русскую натуру" и несетъ отъ нея Русскимъ духомъ,-- но... "хотя Александръ Македонскій былъ и великій человѣкъ,-- все же не зачѣмъ стулья ломать..." "Вашъ Кіевскій корреспондентъ, говоритъ авторъ въ другомъ мѣстѣ своего письма, однимъ почеркомъ пера разрѣшилъ самый головоломный вопросъ касательно изгнанія изъ Западнаго края всѣхъ Поляковъ. Вы пишете объ этомъ предметѣ цѣлыя статья, призываете всю силу народнаго духа и силу общественную, придумываете самые затѣйливые проекты, и все же не разрѣшаете вопроса!.." Упоминая о неосновательности предположенія одного изъ нашихъ корреспондентовъ, будто Польскіе помѣщики не найдутъ работниковъ изъ Русскихъ, г. "Полякъ изъ Кіева" прибавляетъ: "Смѣю вамъ доложить: не вѣрьте атому и по прежнему пріискивайте радикальныя средства!!."
Всѣ эти Польскія шуточки и надѣванья или дѣйствительно выражаютъ увѣренность Поляковъ въ ихъ общественной силѣ и въ невозможности освободить край отъ преобладанія въ немъ Польскаго элемента, или же говорятся и пишутся съ цѣлью -- смутить и сконфузить Русское общество, при извѣстной чувствительности его въ насмѣшкамъ. Но, несмотря на эти насмѣшки, которыми, вмѣсто ауль, осыпаютъ теперь Поляки Русскихъ въ Западномъ и Юго-Западномъ краѣ,-- никто изъ Русскихъ, разумѣется, не своротитъ съ пути, который раскрылся его сознанію, благодаря событіямъ и освобожденному изъ-подъ гнета фальшивой деликатности Русскому чувству. Объ этой деликатности мы скажемъ нѣсколько словъ ниже. Нѣтъ сомнѣнія, что очистить Украйну и Бѣлоруссію отъ полонизма о отъ матеріальнаго преобладанія Поляковъ -- дѣло вовсе не легкое и требуетъ не однихъ внѣшнихъ "радикальныхъ" средствъ, которыми бы могла располагать Русская администрація, но преимущественно нравственнаго, настойчиваго, никогда не слабѣющаго напряженія Русскихъ людей -- къ укрѣпленію, упроченію и утвержденію Русской общественной почвы, къ созданію Русской общественной, не только правительственной, силы въ Западномъ краѣ. Нѣтъ сомнѣнія также, что въ этомъ отношеніи сдѣлано еще мало, очень мало,-- и если было бы, напримѣръ, признано, что настало уже время для примиренія и можно уже возвратиться къ "прежнему мирному порядку",-- то дѣйствительно тотчасъ бы возвратился прежній порядокъ, порядокъ послѣднихъ лѣтъ: администрація была бы въ рукахъ Поляковъ, а крестьяне, хотя и освобожденные отъ крѣпостнаго права, подпали бы снова подъ зависимость матеріальную и нравственную Польскихъ помѣщиковъ, вслѣдствіе поземельнаго и денежнаго ихъ могущества въ краѣ, ихъ вліянія на начальство, ихъ господствующаго общественнаго положенія.
О томъ, что предстоитъ дѣлать Русскому обществу въ Западномъ краѣ, намъ уже приходилось и придется еще не разъ высказывать наше мнѣніе; теперь же замѣтимъ, что безъ содѣйствія власти въ ея правительственной сферѣ (что въ настоящее время равнялось бы прямому противодѣйствію), усилія мѣстнаго Русскаго образованнаго населенія едвали будутъ достаточны. Что прикажете дѣлать, напримѣръ, когда мѣстная администрація оставляетъ безъ удовлетворенія просьбы объ учрежденіи общества для распространенія Русскаго просвѣщенія,-- какъ о томъ подробно разъяснено въ статьѣ г. Ригельмана ("День", No 35)? когда всѣ сколько-нибудь значительныя должности розданы Полякамъ, и въ ихъ рукахъ, de facto, участь всѣхъ Русскихъ жителей въ краѣ? когда мѣстная администрація находится подъ вліяніемъ Польскихъ пановъ, когда -- здѣсь адъютантъ, тамъ правитель канцеляріи, тамъ чиновникъ особыхъ порученій -- всѣ Поляки -- вертятся около начальства и интригуютъ неутомимо, повинуясь высшему повелѣнію, mot d'ordre какого-нибудь потаеннаго Польскаго комитета? Бумаги, найденныя на Дружбацкомъ въ Житомірѣ (см. "День" No 35), краснорѣчиво это доказываютъ, несмотря на всѣ протестаціи защитниковъ современной системы Кіевской администраціи. Намъ пишутъ изъ Кіева, что г. Владиміръ Юзефовичъ, вслѣдствіе нашего вызова, съ жаромъ схватился за составленіе списка чиновниковъ Кіевскаго генералъ-губернаторства, надѣясь доказать, что большинство чиновниковъ въ краѣ не Польскаго, а Русскаго происхожденія. Другой господинъ, изъ Волыни, назвавшійся Русскимъ (?), но не подписавшій своей фамиліи, думаетъ поразить и опровергнуть насъ тѣмъ, что на 75 человѣкъ, служащихъ въ Волынской палатѣ государственныхъ имуществъ, только 43 чиновника не-Русскихъ, а изъ 8 чиновниковъ особыхъ порученій при палатѣ только четыре Поляка, а не всѣ восемь. Что-жъ это доказываетъ? Какъ будто дѣло въ количественности, а не въ качественности! Вопросъ состоитъ въ томъ, какія именно мѣста занимаютъ Поляки и при какой обстановкѣ. Многіе изъ нихъ, безъ сомнѣнія, очень честные люди, но мы не въ правѣ требовать отъ нихъ сочувствія къ непріязненнымъ дѣйствіямъ противъ ихъ соотечественниковъ-Поляковъ,-- что именно и требуется въ настоящую пору,-- и тотъ Полякъ, который не ищетъ избѣгнуть фальшиваго положенія, въ которое ставитъ его теперь служба въ Западномъ краѣ, не можетъ -- говоримъ прямо -- внушать намъ довѣрія. Третій господинъ, также защитникъ Кіевской администраціи, въ оправданіе ея, указываетъ на 2-й департаментъ М--ва Государственныхъ Имуществъ, который завѣдываетъ конфискованными и вообще казенными имуществами и крестьянами въ Западномъ краѣ, и въ которомъ будто бы, по списку чиновъ изданному за май мѣсяцъ, считается 24 чиновника Польскаго происхожденія... Если это и правда, то это опять ничего не доказываетъ; иное дѣло въ Петербургѣ, иное въ Кіевѣ или Житомірѣ: надобно думать, что высшее управленіе имѣетъ это въ виду; мы знаемъ навѣрное, что на дняхъ оно произвело перемѣну въ составѣ Волынской Палаты государственныхъ имуществъ, признавъ неудобнымъ, что всѣ Волынскія казенныя фермы достаются въ руки исключительно Поляковъ, а не Русскихъ.
Что же касается до "деликатности и гуманности", то, конечно, нѣтъ ничего выше этихъ свойствъ, какъ скоро они лежатъ въ основѣ всѣхъ нашихъ дѣйствій, проникая собой всю природу человѣка, а не являются чѣмъ-то въ родѣ раздушеннаго носоваго платка, употребляемаго только при фракѣ и въ гостиной,-- какимъ-то внѣшнимъ щегольствомъ "по части гуманности и деликатности" на видномъ мѣстѣ и при извѣстныхъ условіяхъ. Вся бѣда въ томъ, что деликатность и гуманность чиновниковъ въ Западномъ краѣ выходила на дѣлѣ грубымъ обращеніемъ съ мужикомъ,-- какимъ-нибудь Хохломъ-"Вертигубой" или "Сметанкой",-- и галантерейнымъ обращеніемъ съ Польскимъ великолѣпнымъ магнатомъ, очаровательно болтающимъ по Французски, "человѣкомъ-вѣдь Европейскимъ, цивилизованнымъ", сіяющимъ блескомъ своего аристократическаго имени и богатства!... Намъ понятно поэтому то неудовольствіе, которое возбудило въ Кіевскомъ Русскомъ обществѣ вниманіе, оказанное мѣстною администраціею пикнику, заданному въ ея честь Польскими аристократами.-- Если мы захотимъ быть истинно деликатными и гуманными или, говоря проще и яснѣе, захотимъ быть вполнѣ справедливыми и человѣчными въ своихъ отношеніяхъ, то положеніе Русскаго народа и вообще Русскаго общества въ томъ краѣ тотчасъ же совершенно измѣнится. Болѣе ничего и не нужно, какъ справедливости,-- а возвратить этотъ Русской край Русской народности, освободить послѣднюю изъ-подъ иноплеменнаго матеріальнаго и нравственнаго ига -- есть дѣло самой высшей, самой святой справедливости!.. Этой цѣли должны мы и можемъ достигнуть -- средствами и путями вполнѣ честными, законными и нравственными, о которыхъ мы отчасти уже говорили, отчасти поговоримъ въ другой разъ и къ которымъ безспорно относится -- лишеніе части въ Русской землѣ тѣхъ, которые не признаютъ правъ Русской народности и открыто враждуютъ съ нею.