Мы готовы вѣрить, что Коммиссія нисколько не одушевлена такимъ печальнымъ усердіемъ, но хотѣли только указать на опасность, неразлучную съ направленіемъ такъ-называемымъ репрессивнымъ. Скользкая дорога сочинительства карательныхъ законовъ -- увлекаетъ невольно въ область такихъ казуистическихъ подробностей,-- имъ же нѣсть числа, ни мѣры,-- въ которыхъ самые отважные законосочинители потеряются какъ въ лабиринтѣ. Такъ напримѣръ, мы слышали, что Коммиссія, распредѣляя занятія между членами, поручила одному изъ нихъ составленіе правилъ о типографіяхъ и книжной торговлѣ во всѣхъ ея видахъ. Правила о книжной торговлѣ, да еще во всѣхъ видахъ! Признаемся откровенно, мы не безъ содроганія услышали о такомъ предпріятіи,-- предпріятіи очень смѣломъ, потому что приходится творить изъ ничего и сочинять регламентацію книжной торговлѣ -- у насъ почти вовсе несуществующей или, если и существующей, то находящейся на самой первой ступени развитія! Подобнаго рода преждевременная опека могла бы заглушить нашу торговлю въ самомъ ея началѣ! Если бы при измѣненіи законовъ о книгопечатаніи и оказалась необходимость въ какихъ-нибудь новыхъ постановленіяхъ о продажѣ книгъ, то достаточно было бы для этого прибавки двухъ-трехъ параграфовъ къ существующимъ уже правиламъ, а не создавать цѣлый кодексъ новыхъ. Писаніе правилъ соблазнительно, и потому опасно. Точно такъ же, какъ наши книгопродавцы нисколько не похожи на Французскихъ libraires editeurs, такъ и наши типографщики не нуждаются въ той полицейской опекѣ, которая создана полицейскою изобрѣтательностью Французскаго правительства. Пожалуй, такимъ образомъ, путемъ тѣхъ же неправильныхъ сравненій и умозаключеній, можно дойти и до убѣжденія, что и у насъ слѣдуетъ заставить издателей журналовъ и газетъ вноситъ денежные залоги правительству, какъ это дѣлается въ нѣкоторыхъ государствахъ Европы,-- но намъ кажется, что даже и предположить такую несообразность было бы слишкомъ оскорбительно для лицъ, сколько-нибудь знакомыхъ съ міромъ нашей литературы! Впрочемъ, мы еще будемъ имѣть случай говорить о залогахъ.
Намъ могутъ замѣтить, что дѣло правительства есть дѣло чисто отрицательное, что признавая силу печатнаго слова и его свободу, какъ существующій фактъ, какъ неизбѣжное явленіе, оно можетъ имѣть только одну задачу: положить предѣлы этой свободѣ. Нѣтъ: тамъ, гдѣ сочиненіе законовъ совершается внѣ участія общества (хотя бы они непосредственно касались жизни общественной), тамъ многое зависитъ отъ того, какъ относится самъ законодатель къ узаконяемому принципу. Если онъ относится къ свободѣ слова но,-- его законы будутъ имѣть характеръ притязательнаго контроля и не только не помогутъ общественному развитію, но нарушатъ миръ и правильность отправленій общественнаго организма, и приведутъ общество и всю страну -- по крайней мѣрѣ къ упадку. Если же законодатель относится къ свободѣ слова вполнѣ сочувственно, и искренно желаетъ ея водворенія въ своемъ отечествѣ,-- его законы напишутся въ духѣ покровительствованія свободѣ, и дадутъ обществу надежную ограду противъ злоупотребленій печати.
Мы постараемся, въ слѣдующій разъ, начертить проектъ постановленій о книгопечатаніи -- такъ какъ мы понимаемъ это дѣло, съ той точки зрѣнія, которая уже извѣстна читателямъ.