Это только одинъ изъ обращиковъ русской административной политики въ Царств ѣ, въ первой половинѣ нашего столѣтія, указанный нами потому, что онъ доселѣ былъ мало извѣстенъ. Но довольно извѣстно, что вообще для администраторовъ и политиковъ временъ Александра I не существовало ни Бѣлоруссіи, ни даже Югозападной Руси; они, съ легкимъ сердцемъ, собирались было примкнуть къ Царству Польскому весь русскій, по польскому выраженію, забраный у Польши край, и если заступничество Карамзина спасло Россію отъ такого фактическаго самоубійства, все-таки Полякамъ были великодушно предоставлены всѣ мѣры и способы къ ополяченію и окатоличенію края. Правда, послѣ польскаго бунта въ 1831 г. значительная часть этихъ мѣръ и способовъ была отнята, но оставшіеся были такъ еще могучи, да и столько уже было сдѣлано, что понадобился новый польскій мятежъ 1863 г. (спасибо гг. Полякамъ!) для новаго напоминанія русскому правительству и русской интеллигенціи, что край -- русскій. Но на долго ли? Въ томъ то и горе, что не на дѣла русской администраціи только давно минувшія приходится намъ ссылаться, а на дѣла чуть ли не вчерашнія. Достаточно вспомнить, что и послѣ всѣхъ назиданій и испытаній былъ возможенъ Виленскій генералъ-губернаторъ... Потаповъ! Противонародная политическая реакція, въ лицѣ разныхъ петербургскихъ сановниковъ, восторжествовала, и все оживленіе, весь нравственный подъемъ въ Бѣлорусскомъ населеніи, совершившійся при Муравьевѣ, а потомъ продолжавшійся и при Кауфманѣ, поникъ безнадежно въ теченіи девяти лѣтъ такъ-называемой "потаповщины"... Да развѣ и теперь, сейчасъ, слѣды ея сколько-нибудь изглажены? Развѣ назначеніе такого администратора могло внушить русскимъ людямъ убѣжденіе въ національномъ направленіи русской политики? А при отсутствіи такогоубѣжденія можно ли удивляться, что защита въ печати русскихъ государственныхъ интересовъ обнаруживаетъ столькобезпокойства, тревоги и страстности, и такъ мало расположенія склонять слухъ къ пѣнію невскихъ газетныхъ "либеральныхъ" сиренъ о "примиреніи" съ Поляками?!

Положимъ, возвращеніе къ системѣ генерала Потапова стало теперь, благодаря Богу, уже невозможнымъ,-- но этоутѣшеніе пока еще отрицательное: положительнаго мы не имѣемъ или имѣемъ его пока еще въ слабой степени. Вѣдь и врагъ силенъ и злокозненъ, и способенъ принимать всякія личины, а прежде всего личину консервативную, даже "дворянской эры" -- въ смыслѣ солидарности интересовъ русскихъ дворянъ съ польскими графами и баронами всего міра!...

Мы съ довѣріемъ привѣтствуемъ назначеніе въ Варшаву генералъ-адъютанта I. В. Гурко, извѣстнаго своей непреклонною энергіею въ исполненіи принятаго имъ на себя долга,-- но центръ тяжести польскаго вопроса, по нашему мнѣнію, не въ Варшавѣ, а въ Вильяѣ: виленскій постъ, несравненно болѣе чѣмъ варшавскій, требуетъ административнаго организаторскаго таланта, руководимаго русскою мыслью и одушевленнаго русскимъ чувствомъ. Вообще въ польскомъ вопросѣ мы можемъ, слава Богу, а потому и должны, стоить на почвѣ не одного права, но и, и при томъ не только политической, но и нравственной. Судьба исторической Польши, какъ государства "отъ моря до моря", рѣшена самою исторіею безповоротно (по крайней мѣрѣ въ современныхъ предѣлахъ Россійской имперіи),-- рѣшена по винѣ самихъ Поляковъ и вслѣдствіе вопіющей безнравственности ихъ дѣйствій относительно русскаго и отчасти литовскаго населенія, входившаго въ составъ бывшаго королевства. Не слѣдовало бы, пожалуй, соглашаться Россіи на выдѣлъ въ 1772 г. ни польскихъ провинцій -- Пруссіи, ни Галича -- Австріи, но воспротивиться этому выдѣлу Россія была не въ силахъ и только согласіемъ на проектъ Фридриха II могла купить себѣ миръ съ Турціей послѣ долгой кровопролитной войны. Впрочемъ при раздѣлахъ Польши мы, за исключеніемъ развѣ Литовскожмудской земли, стало-быть вовсе не польской, возвратили себѣ лишь то, что Московскіе князья и цари не переставали изстари называть своей "отчиной и дѣдиной", о которой никогда и не забывали. О ней забыли лишь во времена Александра I, и до такой степени, что даже стыдились предъ Европою и самими Поляками такого не совсѣмъ будто благовиднаго историческаго факта, что Волынь, Подолъ, Бѣлоруссія вошли снова въ составъ единой Русской земли! Но великодушный императоръ Александръ, самъ того не сознавая, а потому и сопровождая свое дѣяніе цѣлымъ рядомъ пагубныхъ ошибокъ, явился однако же и тутъ выразителемъ великой освободительной славянской миссіи Россіи. Въ его лицѣ Россія, съ великими для себя жертвами, какъ всегда творя неблагодарныхъ, не только избавила отъ германизаціи, но спасла самое бытіе польской, о которой безъ нашего дѣйствія въ 1815 году, не было бы, вѣроятно, теперь уже и помину: Варшава обратилась бы давно въ такой же нѣмецкій городъ, какъ Дозенъ.

Тяжба между Россіей и Польшей о политическомъ бытіи, уже рѣшенная исторіей въ пользу Россіи, не могла и не можетъ быть перерѣшена снова, несмотря ни на новое образованіе Царства Польскаго, ни на ошибки и грѣхи русскихъ властей. На этомъ основаніи мы должны,-- и въ этомъ наше право и нравственная обязанность,-- старый политическій и историческій терминъ "Польша" низвести на степень термина чисто-этнографическаго, или этнографической особи, обрусен і е которой конечно немыслимо (объ этомъ нечего и заботиться), но отъ которой нужно лишь требовать полной покорности и признанія русскаго государственнаго начала, какъ и русскаго государственнаго языка. "Царство Польское" въ настоящемъ своемъ видѣ есть искусственное, неуклюжее сочиненіе 1815 года, а не что-то внутренноорганическое, р никакихъ трогательныхъ воспоминаній, кромѣ двухъ безумныхъ бунтовъ, съ собою не соединяетъ. Въ силу этого слѣдовало бы непремѣнно, по нашему мнѣнію, выдѣлить изъ такъ-называемаго Царства Польскаго всѣ крупные инородные элементы, и прежде всего половину Сѣдлецкой и половину Люблинской губерніи, т. е. такъ-называемую Холмщину, или русское Забужье. образовать изъ нихъ губернію съ губернскимъ городомъ Холмомъ и присоединить ее къ Кіевскому генералъ-губернаторству (къ которому она и географически примыкаетъ). Перемѣна административнаго главнаго центра (вмѣсто Варшавы -- Кіевъ) имѣетъ громадную важность. То же самое учинить и относительно сплошныхъ мѣстностей въ Сувалкской губерніи съ Литовскимъ народонаселеніемъ (благо въ немъ съ новою силою возникло сознаніе своего племеннаго отъ Поляковъ отличія), т, е. присоединить ихъ частію къ Ковенской, частію къ Виленской губерніи съ главнымъ административнымъ центромъ въ Вильнѣ. Задача Варшавскаго генералъ-губернатора значительно облегчится...

Тѣмъ сложнѣе станетъ задача Кіевскаго генералъ-губернаторства, и въ особенности Виленскаго. Мы совершенно не раздѣляемъ очень распространеннаго у насъ мнѣнія о безполезности генералъ губернаторствъ; по крайней мѣрѣ для западной нашей окраины они безусловно необходимы, и было бы въ высшей степени полезно, еслибъ въ районъ Виленскаго генералъ-губернаторства были снова включены отдѣленныя отъ него нынѣ губерніи: Минская, Могилевская и Витебская. Совершенно ошибочно предположеніе, будто Витебскою губерніей, напримѣръ, можно управлять такъ же какъ Калужскою или Тульскою; постъ губернатора въ этихъ названныхъ нами трехъ бѣлорусскихъ губерніяхъ -- постъ политическій; польская стихія еще довольно сильна въ нихъ, продолжаетъ гнести развитіе мѣстнаго русскаго населенія и требуетъ общаго единства административныхъ мѣропріятій по всей Бѣлоруссіи...

Нѣтъ сомнѣнія, что благодаря разности народныхъ типовъ (малорусскаго и бѣлорусскаго), а также и инымъ многимъ историческимъ причинамъ, нельзя и сравнивать, по трудности, задачи обоихъ генералъ-губернаторствъ. Въ Кіевскомъ дѣло'вообще обстоитъ недурно, и не тутъ наше настоящее больное мѣсто. Оно въ Сѣверо-Западномъ краѣ. Главнѣйшею заботою Виленскаго генералъ-губернатора должмо быть не столько обрусен і е, сколько располячен і е этого искони-русскаго края, а также и Литвы. Одно уже назначеніе главнымъ начальникомъ человѣка, искренно преданнаго своей политической миссіи, умѣющаго сгруппировать около себя людей способныхъ и дѣятельныхъ изъ мѣстныхъ русскихъ уроженцевъ или изъ центральныхъ губерній, такъ оживило бы край, вызвало бы къ проявленію въ немъ такія духовныя силы, которыя быстро бы двинули задачу къ ея разрѣшенію. Настоящій же административный составъ, насколько онъ состоитъ изъ людей назначенныхъ при генералѣ Потаповѣ, долженъ бы, кажется, подлежать немедленному обновленію. На первомъ планѣ для этого края выдвигаются конечно вопросы: о дополнительномъ богослуженіи на русскомъ и литовскомъ языкѣ у католиковъ русскаго и литовскаго происхожденія, о землевладѣніи вообще и о законѣ 10 декабря въ частности, и еще нѣкоторыя болѣе или менѣе важныя мѣры. По вопросу о дополнительномъ богослуженіи мы отсылаемъ читателя къ рубрикѣ: "съ русско-литовской окраины", подъ которою онъ найдетъ и сообщаемыя намъ новыя извѣстія по поводу смѣненныхъ и вновь назначенныхъ прелатовъ, вмѣстѣ съ нашими примѣчаніями къ нимъ. Но вопросу же о законѣ 10 декабря многое освѣщается, также помѣщаемою ниже, статьею "о польскомъ землевладѣніи въ Русскомъ Западномъ краѣ". Эта статья указываетъ какими злоупотребленіями сопровождалось, особенно въ Сѣверо-Западномъ краѣ, примѣненіе пресловутаго закона, къ какимъ ничтожнымъ результатамъ оно до сихъ поръ привело и до какой степени парализовалось разными исключеніями. Мы съ своей стороны не разъ уже высказывались въ нашей газетѣ о необходимости демократизаціи собственности въ той странѣ (между прочимъ о надѣленіи землею сельскихъ учителей), т. е. о необходимости приступить къ созданію въ краѣ массы мелкихъ русскихъ землевладѣльцевъ и средняго русскаго сословія, котораго тамъ теперь рѣшительно недостаетъ. Но этотъ предметъ слишкомъ обширенъ и въ подробное обсужденіе его мы теперь не войдемъ. Замѣтимъ здѣсь кстати, что задача землевладѣнія простирается въ равной мѣрѣ и на Юго-Западный край, и намъ извѣстно, что по распоряженію генералъ-губернатора А. Р. Дрентельна разработанъ и ивготовленъ въ его канцеляріи очень замѣчательный проектъ объ измѣненіяхъ въ законѣ 10 декабря, который потому только еще не разсмотрѣнъ правительствомъ, что не доставлены надлежащія свѣдѣнія и соображенія отъ генералъ-губернатора Виленскаго... Затѣмъ, не говоря уже объ учрежденіи Виленской духовной Академіи, на чемъ всегда настаивала наша газета,-- мы имѣемъ въ виду мѣстныя указанія и на многія иныя полезныя повидимому мѣры, которыя и не замедлимъ сообщить въ свое время вашимъ читателямъ.

Да, медлить бы, кажется, нечего, а надо бы постараться вознаградить, особенно на сѣверной нашей окраинѣ, такъ напрасно потерянное время. Только проявись дѣятельность опредѣленная, систематическая, живая, въ духѣ настоящей русской національной политики,-- какъ бы измѣнилось самое положеніе польскаго въ Россіи вопроса, сколько бы бодрости пролилось въ мѣстное русское населеніе, и вмѣстѣ съ тѣмъ сколько бы убавилось ненужнаго раздраженія со стороны тѣхъ, кому истинно близки народные русскіе интересы,-- раздраженія, главный корень котораго, повторяемъ, недостатокъ довѣрія къ нашей отвлеченно-бевнародной, космополитической административной средѣ... Въ сознаніи своей правды и своей силы мы могли бы спокойнѣе и безстрастнѣе относиться и къ самимъ Полякамъ, и не обращать никакого вниманія на отзывы заграничныхъ польскихъ газетъ. Правда, петербургская печать увѣряетъ изо всѣхъ силъ, что въ польской литературѣ чуть ля уже не сильною струей бьетъ новое, примирительное, по отношенію къ Россіи, направленіе... Не знаемъ; эта струя до насъ почти не добрызгиваетъ, вѣроятно потому, что слишкомъ слаба; наши корреспонденты намъ о ней и не сообщаютъ,-- но про что мы знаемъ достовѣрно, это про образъ дѣйствій Поляковъ по отношенію къ Русскому племени въ Галиціи... Гдѣ въ другомъ мѣстѣ, а ужъ въ Галиціи Поляки теперь совсѣмъ на полной свободѣ, пользуются даже особымъ покровительствомъ Австрійскаго правительства, слѣдовательно имѣютъ полную возможность проявить во всемъ блескѣ свою государственную мудрость и во всей красотѣ свои гражданскія, соціальныя и духовныя добродѣтели. Но этотъ ихъ образъ дѣйствій свидѣтельствуетъ лишь объ одномъ: что они, Поляки, ничего не забыли и ничему не научились, что такого именно образа дѣйствій имѣетъ ждать отъ нихъ и Русское и даже Литовское племя, если бы только Полякамъ было предоставлено и у насъ то же положеніе, что и въ Австріи. Къ счастію, этому, конечно, никогда не бывать; но пусть знаютъ Поляки, что не равнодушна Россія къ участи Русскихъ Галичанъ, что муками, которыми польскіе паны осыпаютъ теперь Галицкую Русь, они собираютъ лишь горячіе уголья на свои собственныя,-- увы! совсѣмъ лишенныя здраваго смысла головы!..