Въ силу "отвлеченной легальности", нѣтъ никакого права лишать Поляковъ званія, напримѣръ, мировыхъ посредниковъ, т. е. такихъ должностей, которыя даютъ имъ власть надъ русскимъ простонародьемъ, власть вмѣшиваться въ ихъ домашнюю жизнь, чинить между ними судъ и расправу, быть посредниками между ними и помѣщиками-Подяками. Примѣняя отвлеченный принципъ о безнародности служителей закона и власти, "Вѣсть" не имѣетъ никакого основанія не допускать въ эти должности Поляковъ, которые бы, конечно, поспѣшили занять ихъ,-- какъ это и было до мятежа. Но этотъ порядокъ привелъ бы къ новому мятежу.
Вообще мы желали бы, чтобы намъ отвѣтили категорически на слѣдующіе вопросы: по мнѣнію "Вѣсти" и хвалимыхъ ею лицъ, теперь, въ краѣ -- безпорядокъ. Но то, что было до мятежа, въ 1862 году, напримѣръ, былъ -- порядокъ или нѣтъ? Законъ вѣдь не былъ нарушаемъ нисколько? не достигалась цѣль его, но форма исполнялась. Такъ этого ли порядка желаетъ "Вѣсть"? И могъ ли быть нарушенъ этотъ порядокъ иначе, какъ тѣми мѣрами, которыя всѣ ревнители національнаго безразличія считали "иллегальными"?
Однимъ словомъ, "порядокъ", какъ понимаетъ его партія газеты крупныхъ землевладѣльцевъ, въ сущности есть не что иное какъ возмутительный безпорядокъ, и водвореніе этого порядка должно неминуемо водворить и преобладаніе польской стихіи, слѣдовательно -- новыя бѣдствія для края, новые взрывы.
Мы, впрочемъ, увѣрены, что генералъ Потаповъ, какъ опытный правитель, не можетъ раздѣлять взгляда петербургской газеты. Его административная прежняя дѣятельность даетъ право полагать, что онъ вѣрнѣе "Вѣсти" оцѣнитъ различіе положенія чиновника въ Сѣверозападномъ краѣ и гдѣ-нибудь въ Калужской губерніи. Онъ не можетъ не понимать, что не то же самое какой-нибудь исправникъ въ Мещовскомъ уѣздѣ, гдѣ никакой политической борьбы не имѣется, гдѣ нѣтъ никакой враждебной и вѣчно враждующей національности, а весь уѣздъ представляетъ однородную національную стихію,-- и въ какомъ-нибудь Ошмянскомъ уѣздѣ, гдѣ приходится имѣть дѣло съ иноплеменниками и иновѣрцами, съ представителями и служителями польской исторической идеи, гдѣ главная забота русской власти -- совершить подъемъ русской народной, туземной стихіи, доселѣ забитой и угнетенной, водворить господство русской народности.... Какихъ людей для этого нужно: русскихъ или не русскихъ? Если русскихъ, такъ вѣдь не только по происхожденію, какъ это предписываетъ законъ, а по образу мыслей, чувствамъ, направленію. Мало того: служба въ Сѣверозападномъ краѣ такъ тяжела, что для этого подвига требуются люди одушевленные любовью къ русской народности, сознающіе историческую важность своего призванія. Это ясно какъ день.
Впрочемъ, такое искаженіе понятій могло придти въ голову только партіи крупныхъ землевладѣльцевъ, издающихъ газету "Вѣсть",-- той партіи, которая такъ боится, такъ старается всегда опорочить русскаго крестьянина. Отъ нея другаго и ожидать нельзя. Но нельзя, упомянувъ уже объ извращеніи мыслей, проявляющемся въ понятіи о "порядкѣ", не сказать нѣсколько словъ и о той филантропіи, которая также играетъ не малую роль въ вопросѣ о Сѣверозападномъ краѣ. Не только дамы, но и мужчины стали съ нѣкотораго времени вновь изнывать состраданіемъ и сердоболіемъ къ польскимъ землевладѣльцамъ этого русскаго края, разореннымъ, жестоко наказаннымъ, если не проученнымъ, всѣми послѣдствіями мятежа. Они достойны сожалѣнія -- спора нѣтъ, и мы не поставимъ въ вину кому бы то ни было состраданіе. Но почему же ни эти дамы, ни эти мужчины не подарили ни разу даже вздоха соболѣзнованія или просто сочувствія -- русскому бѣдному въ томъ краѣ народу, этому несчастному хлопу, страдавшему столько вѣковъ и еще такъ недавно -- отъ угнетенія тѣхъ самыхъ пановъ, которыхъ несчастія извлекаютъ у нашихъ филантроповъ слезы? пановъ, которые потому только и бѣдствуютъ, что хотѣли бы заставить страдать этихъ хлоповъ снова? Отчего это однихъ жаль, а другихъ не жаль? Оттого ли, что одни -- дворяне, а другіе -- мужики, тѣ иностранцы, а эти Русскіе, значитъ человѣческимъ чиномъ пониже?...