В-третьих, - и это главное - мы желали бы остановить пылкое усердие наших прогрессистов-преобразователей, которые, гордясь знанием римского права или казуистическою опытностью чиновника, готовы были бы, с самоуверенною опрометчивостью, применять в русской земле то или другое юридическое учреждение. Нам привелось недавно слышать мнение о заведении в России сословия юристов и об учреждении суда присяжных... Завести сословие юристов, на манер того, какое существует в Германии и во Франции! Такая смелая мысль может родиться только у "образованного" русского и объясняется крайнею отвлеченностью нашего развития. Как будто сословие ученых специалистов может быть заведено извне, по указу\ Как будто оно может не быть органическим произведением самой исторической жизни! Юристы! Да где они? У нас нет русских юристов: у нас есть чиновники, хорошо знающие Свод Законов, знающие все судейские ходы и выходы, и ученые доктора римского права, столько же русские в области юридической науки, сколько их учителя-немцы. Народных юридических обычаев и воззрений ни один русский ученый юрист не ведает, а опытность чиновника, знающего наизусть Свод Законов и умеющего прилагать его к нашей судебной практике, не дает ему никакого права называть себя юристом в ученом смысле слова; он не выносит из этого знания и из этой опытности никакого цельного юридического созерцания уже потому, что строгой органической системы нет и не может быть в самом предмете его изучения и казуистической опытности, по самому свойству происхождения этого предмета. Большая часть наших русских так называемых юридических вопросов зависит не от неясности начал, а от случайной неловкости редакции закона!.. При нашей отчужденности от народа, и по другим причинам, не только нельзя и думать о каком-либо цехе юристов, но искусственное заведение таких цеховых юристов было бы крайне вредно для нашей не вполне сложившейся гражданской жизни.
Что же касается до суда присяжных, то мы чрезвычайно опасаемся, чтоб это единственное учреждение, сколько-нибудь восполняющее несовершенство человеческого правосудия, учреждение вдобавок древнего славянского происхождения, являющееся каким-то противоречием, аномалией на почве римского формального права в западной континентальной Европе, - мы боимся, говорим мы, чтоб это прекрасное явление не было у нас искажено неуклюжим, искусственным насаждением. Так, в слышанном нами мнении указывается на следующий состав присяжных: они должны быть из людей, окончивших курс в высших учебных заведениях! В Англии, в которой это учреждение представляется нам во всей своей живучести и благодетельности, - присяжные берутся просто из честных людей, какого бы звания они ни были и где бы и как бы ни учились, если бы даже и мало учились, так это не помешало бы человеку, снискавшему уважение своею честною жизнью, быть выбранным в присяжные. Как будто для понимания общих живых явлений жизни, для нравственной оценки человеческих деяний, для разрешения вопросов совести, для разумения греха нужно внешнее просвещение, нужно что-либо другое, кроме чистой совести, просвещенной христианской верою и умудренной подвигом честной жизни, как будто аттестат инженерного или межевого училища сообщает человеку дар сердцеведения, опыт жизни и все те нравственные высокие свойства, которые необходимы присяжному! Если, при существующих у нас сословных перегородках, при неоконченности крестьянского и сословного вопроса, было бы, может быть, неразумно теперь, у нас, подвергать вопрос о чести и имуществе дворянском - обсуждению ремесленников и крестьян, разрозненных еще, вследствие исторических причин, с сословием высшим, то было бы также несправедливо, например, преступление, случай из крестьянского быта, подвергать оценке прапорщиков и действительных студентов, не знакомых ни с жизнью вообще, ни с крестьянским бытом в особенности... Мы бы не остановились на этом мнении, если б оно не было пущено в ход в нашем обществе...
Ввиду восстающего к жизни русского народа после события 19 февраля, мы должны с величайшею осторожностью допускать коренные преобразования или новые созидания, потому что, в случае несогласия их с требованиями народности, еще не вполне заявленными, - они могут только стеснить в будущем свободу и самостоятельность нашего народного развития, а в настоящем осуждены оставаться шаткими и непрочными... Пусть же наука, обратившись к русской жизни и русской народности, готовит заранее ответы на запросы пробуждающегося народного самосознания!.. Дела много, а делателей мало!
Впервые опубликовано: "День". 1861. 16 декабря.