Никогда централизація и бюрократизмъ не достигали такихъ размѣровъ, какъ со времени учрежденія министерствъ. Нѣтъ сомнѣнія, что коллегіальное устройство неудобно для быстраго отправленія административныхъ дѣлъ,-- но еще неудобнѣе такая экзуберація, такая гипертрофія администраціи. какая была создана министерствами. По плану Кочубея и Сперанскаго, заимствованному у Наполеона І-го, глаза государства являлся и главою администраціи, главнокомандующимъ всей этой арміи чиновниковъ и, какъ солнце въ малой каплѣ водъ, долженъ былъ отражаться, преломляясь лучами своей власти по іерархическимъ ступенямъ, даже въ лицѣ мизиннѣйшаго "агента" и пребывать съ нимъ въ прямой солидарности. Выходило, что верховная власть, т. е. прямо власть царская, спускалась, административными каналами черезъ министра и градацію властей, до самыхъ мельчайшихъ отправленій мѣстной, не только общественной, но даже и частной жизни. Нельзя было построить дома болѣе чѣмъ о пяти окнахъ, даже въ какомъ-нибудь Царевококшайскѣ, безъ разрѣшенія Петербурга, дававшагося отъ высочайшаго имени; израсходовать Углицкой. напримѣръ, думѣ сверхъ годовой смѣты какихъ-нибудь ста рублей безъ сношенія съ Петербургомъ! И во всю подобную администрацію вмѣшивалось всуе такъ высоко чтимое страною Царское имя!... Въ этомъ отношеніи особенно уродливо развилось министерство внутреннихъ дѣлъ. Министерство военное, финансовъ, иностранныхъ дѣлъ -- все это спеціальности, и притомъ спеціальности общегосударственнаго характера, не соприкасающіяся непосредственно съ самою жизнью населенія. Но шутка сказать: "внутреннія дѣла!" Это не только внутренняя правительственная политика,-- это притязаніе администрировать, держать на поводьяхъ, муштровать самую внутреннюю жизнь страны,-- ибо что же не входитъ въ область "дѣлъ внутреннихъ"?!
Разумѣется, еслибы идеалы Петра и учредителей министерствъ могли осуществиться вполнѣ, то жизнь была бы задушена. Къ счастію для Россіи -- она была только изуродована. Она спасалась именно правительственною непослѣдовательностью, недостаткомъ систематичности и, наконецъ, просто невозможностью содержать дѣйствительную опеку на такой громадной дистанціи, и сыскать потребное для сего число подходящихъ орудій. Ибо большая часть орудій никогда не была сама проникнута реформаторскимъ духомъ Петра или административными вожделѣніями министровъ, а исполняла свои обязанности пассивно, "по приказанію", "но волѣ начальства". Россія къ тому же такъ обширна, что провалившись куда-нибудь въ нутро ея, въ глушь Тамбовской губерніи или- Заволжскихъ степей, можно было и при самой лихорадочной, всевидящей, всюду проникающей дѣятельности администраціи, почувствовать себя довольно свободно,-- вдали отъ всякихъ властей и начальствъ, ийѣя въ своемъ уѣздѣ, на пространствѣ, равномъ иногда цѣлой Саксоніи, какихъ-нибудь двѣнадцать инвалидовъ войска, да двухъ-трехъ пьянчужекъ или дешевыхъ взяточниковъ -- верховныхъ блюстителей... Насъ обыкновенно упрекаютъ въ недостаткѣ чувства легальности, но если бы можно было себѣ представить такую губернію, въ которой бы строго-на-строго, безукоризненно-честно стали бы примѣняться всѣ тысячи статей всѣхъ пятнадцати томовъ Свода законовъ, то конечно отъ такого навожденія легальности -- все населеніе бѣжало бы вонъ, куда-нибудь въ Азію, въ безлюдную, безчиновную степь.-- Насъ снасаетъ именно то, что вся эта казенщина претитъ нашей русской природѣ; что трудно даже найти, между штатскими, чиновника, который бы имѣлъ культъ своего мундира, вѣрилъ благоговѣйно въ букву закону и въ формальную правду; обыкновенно такъ: мундиръ на распашку, а изъ-подъ мундира халатъ! Все это, конечно, безобразно, исполнено внутренняго противорѣчія, но казенное благообразіе было бы едвали не хуже. Это уже благообразіе смерти. Тяжелы для народа всѣ эти разгильдяи и негодяи, но еще антипатичнѣе ему совсѣмъ бездушные, новѣйшаго фасона чиновники, вполнѣ увѣровавшіе въ свой мундиръ, надменные своимъ званіемъ, свято чтущіе и неумолимо исполняющіе букву и форму чуждаго народу, по духу, закона, хотя бы pereat mundus!
Какъ бы то ни было, но какъ растительная сила природы, несмотря на морозы, жары и всякія невзгоды, все же одѣваетъ кое-какъ поля зеленью а деревья листвой,-- такъ и ядро жизни, утаившееся въ отверженномъ и замкнувшемся въ себя народѣ, не переставало прозябать и пускать ростки, не столь роскошные, конечно, какіе дало бы приволье тепла и свѣта, но однакоже довольно могучіе, соотвѣтственные, хоть въ нѣкоторой степени, мощи самого ядра. Организмъ, хоть и сдавленный, все-таки совершалъ кое-какъ свои отправленія; дубъ все-таки росъ, хоть криво и косо. Благодаря Богу, уцѣлѣлъ, болѣе или менѣе, отъ реформы и ея нравственныхъ искаженій хоть простой народъ,-- этотъ, чуть ли пока не единственный хранитель силъ русскаго духа, еще не початыхъ, въ которыхъ однихъ только и видится намъ залогъ нашего будущаго самостоятельнаго развитія. Вопреки всему, историческая внутренняя формація не останавливалась и вырабатывала тѣ основы, на которыхъ возможно будетъ осѣсть и утвердиться нашему государственному строю. Начало внутренней соціально-земской эманципаціи положено покойнымъ Государемъ -- да будетъ благословенна Его память! Но только еще начало.
Вся создавшаяся послѣ Петра система административной опеки и бюрократическаго управленія -- совершенно противна, повторяемъ, политической природѣ Русской земли и идеалу русскаго государства. Нашъ Царь не Наполеонидъ, которому необходимо взнуздать административной уздой всю страну ради интересовъ своей узурпаторской династіи. У насъ нѣтъ, какъ въ иныхъ странахъ, политическихъ партій, которыя борются вѣчно изъ-за власти, и какъ скоро какая партія успѣетъ посадить министра во главу правительства, такъ тотъ и принимается ворочать страною, посредствомъ административнаго снаряда, по мысли и планамъ партіи, служа доктринѣ, цѣлямъ и интересамъ небольшой, сравнительно, группы людей. Русскій Царь съ своей прирожденной, наслѣдственной властью -- не честолюбецъ и не властолюбецъ: власть для него -- повинность и бремя; царскій санъ -- истинно подвигъ. Русскій Царь въ глазахъ народа вовсе не верховный чиновникъ,-- высшая ступень администраціи,-- непремѣнно солидарный со всею іерархіею своихъ слугъ, отъ перваго до послѣдняго. Въ Русской исторіи, какъ замѣчаетъ въ своей, помѣщенной въ этомъ же No, "Запискѣ" K. С. Аксаковъ, политическихъ возстаній народныхъ противъ царской власти никогда и не бывало; возстанія бывали только противъ воеводъ, бояръ, служилыхъ людей, но никогда, въ понятіи народномъ, Царь не сливался съ ними. (А между тѣмъ именно эта-то солидарность и положена въ основаніе учрежденія министерствъ, какъ оно существовало у насъ до настоящаго царствованія!) Царь -- глаза и вождь своего народа. первый человѣкъ Русской Земли, ея блюститель и защитникъ. Ея благо, ея миръ и разумная свобода жизни, та свобода, безъ которой и жизни нѣтъ, а возможно лишь прозябаніе,-- интересъ царскій; другихъ интересовъ у Царя и нѣтъ. Администрація должна быть сподручнымъ орудіемъ самой жизни, облегчающимъ и оберегающимъ просторъ ея естественныхъ законныхъ отправленій, а не становиться къ жизни въ какое-то начальственнно-враждебное или назойливо-опекунское отношеніе, и не становить ее подъ свою команду. Да такая попытка заставить жить по командѣ и невозможна: она только вноситъ анархію въ самую жизнь, лишаетъ само правительство необходимыхъ содѣйствующихъ ему силъ. Въ тщетной погонѣ окутать администраціей всѣ движенія и явленія жизни, правительство неизбѣжно упуститъ изъ виду самыя существенныя задачи, именно верховному правительству свойственныя. Это и доказано нашимъ горестнымъ опытомъ.
Выводъ изъ этого слѣдующій:
Независимо отъ принятыхъ нынѣ мѣръ относительно министерскихъ докладовъ, было бы, кажется, желательно точнѣе опредѣлить кругъ дѣятельности и правъ различныхъ министерствъ; подумать объ усиленіи центральной власти и сосредоточеніи верховнаго управленія именно чрезъ отсѣченіе всѣхъ излишнихъ, навязанныхъ и присвоенныхъ ею себѣ обязанностей. Наилучшимъ для этого средствомъ служитъ именно правильная постановка мѣстнаго самоуправленія, которое теперь стоитъ совершенно невѣрно. Нужно, чтобъ это мѣстное самоуправленіе стало дѣйствительною правдою, которая не менѣе желанна для самого правительства, сколько и для самой вашей страны. Правильное развитіе самоуправленія тотчасъ же облегчитъ задачи центральнаго управленія, тотчасъ же сократитъ чрезмѣрный объемъ и размахъ министерской власти,-- эту непомѣрную экстенсивность административной надъ мѣстною жизнью опеки, особенно министерства внутреннихъ дѣлъ. Заботы послѣдняго сосредоточились бы тогда главнымъ образомъ на охраненіи общегосударственныхъ и частныхъ интересовъ отъ мѣстнаго провинціальнаго эгоизма. Та бюрократическая отвлеченность, отъ которой такъ много страдаетъ Россія и которая является "необходимымъ послѣдствіемъ отвлеченія функцій мѣстной жизни къ центру, упразднится сама собою, когда этой жизни будетъ возвращенъ необходимый просторъ.
Самоуправляющаяся мѣстно Земля съ самодержавномъ Царемъ во главѣ -- вотъ русскій политическій идеалъ. Поэтому въ интересѣ самой власти необходимо, чтобъ земское мѣстное самоуправленіе было не пасынкомъ, а дорогимъ для самого правительства дѣтищемъ. Необходимо понять, что со стороны правительства здѣсь нѣтъ уступки власти, а лишь возвращеніе власти въ ея истинные предѣлы, въ тѣ предѣлы, гдѣ только она и можетъ быть вполнѣ могущественна на благо родной землѣ. Необходимо, повторяемъ, чтобъ это самоуправленіе стало жизненной, дѣломъ серьезнымъ и, главное, любимымъ и авторитетнымъ въ понятіяхъ самою народа учрежденіемъ,-- а теперь (этого не слѣдуетъ забывать) оно далеко, далеко еще не таково! Только тогда и правительство получитъ возможность узнавать въ нужныхъ случаяхъ дѣйствительную мысль народную, опираться въ своихъ общегосударственныхъ мѣропріятіяхъ на указанія мѣстнаго опыта и на содѣйствіе, не чиновниковъ, а самой земли: только тогда, безъ труда, можетъ оно и призывать ее, когда сочтетъ полезнымъ и благовременнымъ, къ совѣту. Но для того, чтобъ всего этого достигнуть, необходимо, чтобъ упразднилось у насъ то безплодное, фальшиво-либеральное европейничанье, которое не можетъ до сихъ поръ отречься отъ духа и системы Петровыхъ преобразованій, и только смущаетъ правительство, придавая ложную, антинаціональную окраску многимъ, вполнѣ прирожденнымъ намъ и идущимъ совершенно въ ладъ съ нашею историческою формой правленія, историческимъ же формамъ земской жизни. Дорожа больше либеральною внѣшностью, чѣмъ существомъ дѣла, наши недальновидные "либералы" только тормозятъ правильное развитіе нашего государственнаго и земскаго строя...