Для того чтоб представить Вашему сиятельству этот вопрос во всей его полноте, я считаю нужным изложить здесь сначала общий взгляд на настоящее положение и будущую судьбу раскола в Ярославской губернии; потом замечания мои о Единоверческой церкви и об особенном характере, принятом ею в Ярославле; наконец, описать Вашему сиятельству современный ход всего дела в настоящую минуту.
О расколе в Ярославской губернии вообще
Прочно было здесь древнее насаждение Св. веры. Ростовская епархия, в 989 году основанная, с самого начала ознаменовалась подвигами богоугодничества, и мощи Св. епископа Леонтия, преставившегося в 993 году, с благоговением чтутся и доныне. Ростов, Ярославль, Углич, Романово-Борисоглебск полны старинных памятников прежнего благочестия и усердия к церкви, да и вся Ярославская губерния вправе гордиться не только древностью епархии и множеством храмов, но целым рядом собственных князей и иерархов, причтенных к лику Святых. Этою старою приверженностию к вере, прославившей старую жизнь Руси, объясняется, почему раскол в Ярославской губернии распространился сильнее и скорее, чем где-нибудь; почему и теперь, несмотря на все соблазны, которым Ярославская губерния подвергается более всех других внутренних губерний, -- можно смело признавать по крайней мере целую половину всего здешнего народонаселения -- принадлежащею к расколу {В Ярославской губернии даже и православное народонаселение знаменуется древним, двуперстным, раскольничьим крестом.}.
При этом необходимо заметить, что, кроме староверческих сект, других еретических здесь почти никогда не появлялось, а если они и существуют тайно, то весьма в слабом виде.
Но какого рода здешние раскольники, какое влияние имело на них быстрое развитие торговли и промышленности в XVIII и IX веке -- это сейчас объяснится.
Со времени основания Петербурга Ярославская губерния сделалась центром сообщений новой столицы в восточною полосой Империи, и возраставшее народонаселение, при недостатке земли для хлебопашества, жадно воспользовалось способами, предоставленными правительством торговле и промышленности. Но полного своего значения Ярославская губерния достигла только тогда, когда устроены были каналы, соединившие Волгу с Невой, когда установились системы водяных сообщений -- Вышневолоцкая, Тихвинская, Мариинская. Рыбинск, пожалованный в города императрицею Екатериною, из бедной рыбачьей слободы сделался богатейшею торгового пристанью; да и вся губерния, омываемая на всем своем протяжении Волгою, прорезываемая со всех сторон сухопутными важными трактами, зажила другою, деятельною жизнью {Рыбинск, находясь при впадении в Волгу с одной стороны реки Черемхи, а с другой Шексны, важен особенно тем, что все суда, идущие с низовых пристаней, не могут идти далее Рыбинска, не перегрузясь в нем на суда иной конструкции. Волга проходит Ярославскую губернию длинным концом; из 10 городов Ярославской губернии и двух посадов -- 6 городов и 1 посад находятся на самой Волге; остальные -- или стоят на больших трактах (Московском, Вологодском), или же весною, в полую воду, также имеют водяное сообщение с Волгой.}.
При своем выгодном, центральном положении, Ярославская губерния вся как будто стоит на большой дороге, по которой отовсюду спешат товары, направляясь преимущественно к Петербургу: с ним находится она в беспрерывных сношениях (несравненно более частых, нежели с Москвою); в нем побывает не раз почти каждый ярославский торговец. Между тем и в крестьянском сословии большая часть мужеского народонаселения отправляется на заработки в Петербург, в Москву и другие города Империи; известно, что почти все места трактирных служителей в России заняты ярославцами... теми самыми раскольниками, о которых говорено было выше!..
Итак, если внимательно взглянуть на карту Ярославской губернии; если взвесить, с одной стороны, влияние на нее беспрерывных сношений с Петербургом, с другой -- действие тех начал общежития и образованности, которые приносятся возвращающимися домой ярославцами; если оценить всю силу натиска петербургских соблазнов и трактирной цивилизации -- натиска, которому ежеминутно подвергается Ярославская губерния, то можно безошибочно, кажется, определить и настоящее значение и будущую судьбу здешнего раскола {В Ярославской губернии есть одно только глухое место: это Пошехонские леса, находящиеся на севере Пошехонского уезда и примыкающие к лесам Вологодской губернии. Они составляют исключение из общего характера Ярославской губернии, и самый раскол в них относится более к расколу Сев. губерний; особенного влияния этих лесов на внутренние города ярославские мною не замечено. Впрочем об них сведения мною не вполне собраны.}.
В самом деле нельзя не поразиться, когда, проезжая через некоторые раскольничьи села, видишь крестьянок-раскольниц в немецких платьях и во французских шляпках; крестьян и торговцев, также усвоивших себе, во всем своем обращении, признаки общежития, заимствованные в трактирах. Я знаю раскольников, которые в благочестивые домы своих родителей привозили жен, взятых ими из распутных домов Петербурга; я убедился, что большая часть из них, и не предаваясь подобному разврату, допускает однако же в образе жизни такие отступления, которых даже не дозволяет себе и православный русский мужик в других губерниях.
Раскол, увлеченный духом выгоды и барыша, сам того не зная, вступил в борьбу с таким противником, перед которым он неминуемо должен пасть, и если не пал, так потому только, что был силен прежде. Если разврат в Ярославской губернии не достиг еще тех размеров, каких можно было бы ожидать, так потому, что, как я уже сказал, крепко и прочно было здесь древнее насаждение веры. Но, сорвавшись с якоря православной церкви и понадеясь на самого себя, раскол падет, не вследствие признания ее истин, а вследствие разврата, моды, выгод, честолюбия и других страшных обольщений, представляемых Петербургом. Не следует однако же заключать, что раскол здесь дерзко откровенен или фанатичен... Я видел раскольников в Бессарабии, и различие между ими и здешними как в характере, так и в отношении последствий, произведенных на тех и других некоторыми мерами правительства, бесконечно велико. Достаточно вспомнить торговое и промышленное значение Ярославской губернии и убедишься, что в ней не может быть ни честных, жалких безумцев, ни откровенных фанатиков, ни жаждущих мученичества!.. Нет! В ней народ умный, преисполненный житейского благоразумия и выгодной мудрости!..