Не въ мѣру долго терпятъ ихъ и сохраняетъ въ краѣ русская власть, несмотря на вопіющее противорѣчіе съ общими принципами русской государственной жизни. Такъ во всей Русской имперіи положены прочныя основы благоустройству крестьянскаго быта; съ паденіемъ крѣпостной зависимости всѣ крестьяне, и въ коренныхъ русскихъ губерніяхъ, и на Кавказѣ надѣлены землею; надѣлены она ею въ Царствѣ Польскомъ, хотя получили Личную свободу еще за полвѣка тому назадъ. Только на Прибалтійской Окраинѣ превосходство балтійско-нѣмецкой культуры удерживаетъ въ этомъ отношеніи рѣзкое исключеніе, грозитъ уподобить край чему-то въ родѣ Ирландіи и наградить Россію развитіемъ аграрнаго вопроса... Такъ въ Россіи повсюду уничтожено тѣлесное наказаніе,-- только на Прибалтійской Окраинѣ, хвалящейся высшею культурой, разные нѣмецкіе гакенрихтеры и орднунгсгерихты продолжаютъ,-- да еще съ какимъ усердіемъ!-- упражняться въ сѣченіи крестьянъ Латышей и Эстовъ... Въ Россіи отъ всѣхъ обитающихъ въ ней инородцевъ требуется признаніе единаго государственнаго общаго языка -- русскаго: на Прибалтійской Окраинѣ, русская власть признаетъ для себя обязательнымъ цѣлымъ двумъ милліонамъ русскихъ подданныхъ вовсе не нѣмецкаго происхожденія, навязывать, въ качествѣ государственнаго, нѣмецкій языкъ, и для пущаго ихъ онѣмеченія даже создала духовный питомникъ мѣстному нѣмецкому патріотизму во образѣ Дерптскаго университета.
Къ университету и возвратимся. Часто приходится слышать мнѣніе, что по отношенію къ нему правительство имѣетъ какія-то особенныя обязательства, которыхъ нарушить не можетъ, что университетъ -- учрежденіе искони дворянское или балтійскаго рыцарства (Ritterschaft). Но такое мнѣніе не вѣрно. Вотъ исторія возникновенія этого университета въ двухъ словахъ, на основаніи точныхъ свѣдѣній. Во времена шведскаго владычества, при Густавѣ-Адольфѣ, была основана въ Дерптѣ Academia Gustaviana, по образцу университета въ Упсалѣ и съ преподаваніемъ на латинскомъ языкѣ; а въ 1641 году Шведская королева Христина подарила университету доходы съ нѣкоторыхъ государственныхъ имѣній, находившихся въ Ингерманландіи (нынѣшней Петербургской губ.): уплата этихъ доходовъ была однакоже шведскимъ правительствомъ почему-то задержана, а имѣнія заложены для надобностей государства. Въ 1656 г., вслѣдствіе вторженія въ Дерптъ непріятелей, студенты и профессора бѣжали, и университетъ прекратилъ свое существованіе. Оно возобновлено лишь въ 1690 съ названіемъ Gnetaviaaa Carolina и съ назначеніемъ Отъ правительства на его содержаніе подгородныхъ земель. Черезъ О лѣтъ, вслѣдствіе слуховъ о предстоявшей войнѣ Швеціи съ Россіей, профессора и студенты снова дались бѣгству, на сей разъ въ Пернову, гдѣ нѣкое подобіе университета и тянулось до 1710 г., когда учащіеся и учащіе снова нашли нужнымъ. бѣжать (уже въ Швецію). Въ этомъ же году, 12 октября Петръ Великій далъ свои знаменитыя резолюціи по всѣмъ пунктамъ прошенія, поданнаго лифляндскимъ рыцарствомъ завоевателю Лифлявдіи; въ числѣ пунктовъ былъ пунктъ 4-й: "о содержаніи академіи или высокой школы въ Первовѣ", противъ котораго въ резолюціи Петровой значится: "Повеляетъ Его Царское Величество своему вѣрному рыцарству, что они съ Верховнымъ Консисторіемъ своимъ искусныхъ профессоровъ назначать и предлагать могутъ. И тогда Его Величество о ихъ призваніи такое попеченіе прилагать изволитъ, чтобъ высокая школа благоснабжена была, яко-же о оной совершенномъ и довольномъ учрежденіи и содержаніи Его Царское Величество все чинить будетъ. Но притомъ оставляетъ себѣ особливаго профессора высокой школы учредить, который Славянскому языку обучати и оный бы тамо ввести могъ "...
Однако же оная "высокая школа" не учредилась въ теченіи всего XVIII столѣтія, такъ что на резолюцію Петра теперь и ссылаться нечего. Къ Екатеринѣ II-й рыцарство, кажется, и не обращалось: несмотря на все сочувствіе этой монархини къ просвѣщенію, мудрено предположить, чтобъ она дала согласіе на учрежденіе Н ѣ мецкаго университета въ своей имперіи! Она вообще не питала большихъ симпатій къ Балтійцамъ нѣмецкаго происхожденія, находя, что "они все въ лѣсъ смотрятъ", и не усмотрѣла въ такъ-называемыхъ остзейскихъ привилегіяхъ ни одного пункта, который бы легально воспрепятствовалъ введенію въ Прибалтійскихъ губерніяхъ ея общаго Городоваго Положенія. За то 7жъ не пользуется память ея любовью въ средѣ ученыхъ патріотовъ балтійско-нѣмецкаго происхожденія! Несравненно сочувственнѣе относился къ Остзейскому дворянству Императоръ Павелъ, къ которому, въ 1799 или 1800 году, оно и обратилось съ прошеніемъ о дозволеніи основать университетъ и о препорученіи этого дѣла коммиссіи изъ дворянъ всѣхъ трехъ губерній. 20 сентября 1800 г. дѣйствительно послѣдовало высочайшее повелѣніе объ учрежденіи университета въ Митат: Дворянство стало уже выписывать изъ-за границы профессоровъ, какъ черезъ полгода съ небольшимъ состоялось новое повелѣніе, уже Императора Александра (12 апр. 1801 г.), вѣроятно вслѣдствіе ходатайства Лифляндцевъ и Эстляндцевъ, о томъ, чтобъ университету быть не въ Митавѣ, а въ Дерптѣ. При основаніи университета часть денегъ пожертвована была дворянствомъ, впрочемъ незначительная,-- около 70 т. р., именно Курляндскимъ 2447 р., Эстляндскимъ 22 т. и Лифляндскимъ 45 т.; правительство съ своей стороны назначило на содержаніе университета нѣсколько казенныхъ имѣній, предоставивъ университету и управленіе ими; выборъ профессоровъ и попечителя также былъ предоставленъ дворянству, и первымъ таковымъ выбраннымъ попечителемъ былъ гр Мантейфель. Однакожъ средневѣковой духъ Остзейскаго рыцарства и сочиненная имъ организація университета пришлись не по вкусу вызваннымъ изъ Европы профессорамъ. На первыхъ же порахъ они почувствовали всю несовмѣстимость интересовъ чистой науки съ консервативнымъ радѣніемъ о политическихъ интересахъ мѣстнаго и весьма не возвышеннаго характера. Въ числѣ этихъ ученыхъ былъ извѣстный физикъ Парротъ (впослѣдствіи академикъ); предстояло въ 1802 г. прибытіе Александра 1-го въ Дерптъ, и Парротъ сталъ готовиться къ привѣтственной рѣчи. Это послѣднее обстоятельство сильно перетревожило дворянство. Въ то время носились слухи о сочувствіи Императора къ освобожденію крестьянъ, и дворянство опасалось, какъ бы этотъ ученый, хоть ими же выписанный Европеецъ, полу-Французъ по происхожденію, не хватилъ въ своей рѣчи чего-нибудь въ духѣ такой страшной демократической идеи! Парротъ однакоже отказался дать свою рѣчь на предварительную цензуру дворянству я таки держалъ ее (на французскомъ языкѣ) предъ Императоромъ Александромъ: онъ дѣйствительно говорилъ въ ней объ уничтоженіи крѣпостной зависимости отъ дворянства,-- но не крестьянъ, а самого университета и науки! Рѣчь Государю очень понравилась, но чтобъ достигнуть положительнаго успѣха, профессора на собственныя деньги снарядили Паррота въ Петербургъ, и результатомъ этой поѣздки явилась Высочайшая учредительная грамота 12 декабря 1802 г., данная Дерптскому университету. Этою грамотою снимался съ него характеръ дворянскаго установленія, присвоивалось именованіе "Императорскаго", назначеніе попечителя предоставлялось правительству. Впрочемъ до 1818 г. содержаніе университета производилось на доходы съ пожалованныхъ имѣній, при участіи денежныхъ незначительныхъ взносовъ и отъ дворянства (взносовъ въ дѣйствительности оплачиваемыхъ крѣяостными Латышами и Эстами). Но съ 1818 г.,-- за годъ до освобожденія этихъ послѣднихъ отъ личнаго рабства Остзейскимъ помѣщикамъ, -- содержаніе университета включено въ государственный бюджетъ и отнесено на счетъ русской Государственной Казны...
И такъ, никакими договорами по отношенію къ Дерптскому университету не связана настоящая русская государственная власть, и ничто, казалось бы, не могло теперь препятствовать ей выйти изъ того трагикомическаго недостойнаго ея положенія, которое унаслѣдовано ею отъ минувшаго времени. Выходъ же только одинъ -- указываемый и требованіями справедливости и требованіями здравой политики, т. е.: имѣть на Прибалтійской Окраинѣ университетъ не нѣмецкій, а русскій.... Если, -- въ силу того начала, что языкомъ преподаванія въ государственныхъ среднихъ и вывшихъ учебныхъ учрежденіяхъ долженъ быть непремѣнно языкъ государственный,-- русское правительство учредило въ Варшавѣ университетъ не польскій, а русскій, въ краю искони польскомъ, имѣвшемъ самостоятельное политическое бытіе, тысячелѣтнюю исторію, богатую ученую и изящную словесность, то какой же смыслъ, какая же правда -- держать университетъ не русскій, а нѣмецкій въ такомъ краю, гдѣ нѣмецкаго населенія на два почти милліона Латышей и Эстовъ приходится съ небольшимъ 100 т., гдѣ самостоятельное государственное бытіе относится къ преданіяхъ глубокой древности, гдѣ почти не существовало и нѣтъ ни наука, ни литературы самостоятельной? Трагикомизмъ для русскаго правительства, повторяемъ, заключается именно въ томъ, что главныя заслуги содержимаго имъ на счетъ Русскаго народа нѣмецкаго въ Дерптѣ университета состоятъ въ обогащеніи германской науки и литературы новыми дѣятелями и учеными вкладами, и что для вящаго достоинства этого учрежденія цѣлесообразнѣе было бы имѣть и профессоровъ выписанныхъ изъ Германіи, отстраняя отъ каѳедръ своихъ русскихъ подданныхъ мѣстнаго нѣмецкаго происхожденія! Но не только трагикомическое, а и совершенно не доброе, не нравственное дѣло осуждена теперь творить русская власть -- насильственно, путемъ образованія, онѣмечивая мѣстное населеніе, обращая университетъ въ орудіе для порабощенія большинства жителей ненавистной гегемоніи иноплеменнаго меньшинства, питая такимъ образомъ въ краѣ племенной антагонизмъ, залогъ тревожнаго будущаго... Примиреніе этихъ враждующихъ народностей можетъ состояться лишь на нейтральной почвѣ -- ихъ общаго подчиненія единому русскому государственному началу. Въ этой формулѣ заключается разрѣшеніе и всѣхъ прочихъ вопросовъ и недоумѣній, волнующихъ нынѣ Прибалтійскій край.
Мы первые готовы признать великія услуги, оказанныя Россіи многимъ множествомъ прибалтійскихъ Нѣмцевъ, честно, самоотверженно потрудившихся и трудящихся для ея блага на военномъ или гражданскомъ поприщѣ. Пусть же прибалтійскіе нѣмецкіе "патріоты" послѣдуютъ ихъ примѣру, пусть же они, лишенные отечества, лишенные будущаго, сойдутъ съ узкой и шаткой, эгоистической основы привилегированнаго сословнаго и племенного неравенства и промѣняютъ свой тѣсный провинціальный кругозоръ на кругозоръ исторически-міровой великаго Русскаго государства...